Книга Испытание, страница 191 – Трейси Вульф

Я знаю, что мне придется за это заплатить, но дело того стоило.

Честейн стоит и смотрит на меня. Ну, конечно. Не желая злить его еще больше, я спешу к нему. И останавливаюсь как вкопанная, когда он впечатывает в мою ладонь рукоять широколезвого меча.

То есть я думаю, что это широколезвый меч. Я не очень-то разбираюсь в средневековом оружии, но, думаю, эту штуку надо называть именно так. Его рукоять инкрустирована красивыми полудрагоценными камнями, а широкий обоюдоострый клинок имеет почти три фута в длину и выглядит чертовски опасным.

И весит он миллион фунтов. Ну, хорошо, скорее пять или шесть, но мысль о том, что мне придется махать им – не говоря уже о том, чтобы поднять его над головой, – вселяет в меня тревогу.

Но я все равно не стану просить Честейна рассказать мне больше об этом оружии или высказывать сомнения в том, что я смогу сражаться им. Я заявила ему, что мы прибыли сюда, дабы помочь Армии горгулий в боевой подготовке, и мне надо вести себя так, будто я именно этим и занята.

Наверняка когда-нибудь я окажусь в такой ситуации, когда мне не надо будет играть роль, но сегодня однозначно не тот случай.

Я кладу тяжелое лезвие на плечо и иду в тень, где, вытянув ноги, сидит Хадсон, держа в руках томик «Медеи». Мне следовало догадаться, что он сразу же найдет здесь библиотеку и возьмет там книгу – и не какую-нибудь, а древнегреческую трагедию.

– Ты хорошо выглядишь, – говорит он, и в его глазах все еще горит страсть от нашего поцелуя. – Очень сексуально.

Я закатываю глаза.

– Что есть такого в женщинах с оружием, что заводит мужиков?

– О, много чего, – отвечает он, и в глазах его вспыхивает озорной блеск. – И кое-что из этого я с удовольствием продемонстрирую тебе, когда мы закончим тренировку.

– Я буду иметь это в виду. – Я качаю головой, делаю шаг назад, чтобы направиться туда, где идет тренировка, и пытаюсь разобраться, что же мне делать с этой штукой, когда Хадсон берет меня за локоть.

Смешинки исчезают из его глаз, и он подается ко мне, чтобы я могла услышать его, когда он, понизив голос почти до шепота, говорит:

– Ты здесь на своем месте, Грейс.

Эти слова поражают меня больше, чем я ожидала – вероятно, потому, что они созвучны с теми чувствами, которые обуревали меня весьдень, – и я отшатываюсь.

– Что ты хочешь этим сказать? – спрашиваю я, высвободив локоть из его хватки.

– Я просто подумал, что тебе необходимо это услышать. – Он наклоняется к моему уху. – Я знаю, сейчас тебе так не кажется, но тебе не надо быть самой сильной, или самой проворной, или самой крутой, чтобы стать великой правительницей, Грейс. Просто для тебя счастье твоих подданных должно быть важнее, чем твое собственное.

Я опускаю глаза в землю и переминаюсь с ноги на ногу, сгорая от стыда.

– В том смысле, что сейчас я готова принести их всех в жертву, лишь бы спасти тебя?

– Ты бы этого не сделала, – говорит он, и в его тоне звучит уверенность. Я смотрю ему в глаза.

– Откуда ты это знаешь? – шепчу я.

Он пожимает плечами, откидывается назад, опять открывает свою книгу и отвечает:

– Оттуда, что ты не так эгоистична, как я.

Я знаю, он не хотел, чтобы его слова будто ножом пронзили мою грудь, но у меня все равно сжимается сердце. Неужели он действительно считает, что я не принесу в жертву весь мир, чтобы спасти его?