Книга Испытание, страница 175 – Трейси Вульф

– Значит, это и есть Двор горгулий? – восхищенно восклицает Мэйси, оглядываясь по сторонам. – Он совсем не такой, как я ожидала.

– А чего ты ожидала? – спрашиваю я. Мы идем дальше, и мои друзья расходятся, осматривая статуи и гобелены.

– Не знаю, – отвечает она, и видно, что она действительно обдумывает ответ на мой вопрос. – Думаю, я ожидала, что здешняя архитектура окажется более мрачной. И что везде будут стоять статуи горгулий.

– Ты же понимаешь, что статуи горгулий – это, скорее всего, реальные люди? – спрашиваю я.

– Да, знаю, знаю. Я просто… – Она замолкает с чуть заметной улыбкой – вероятно, это максимум, на который мы способны после того, что произошло с Лайамом. – Просто здесь офигительно, вот и все.

– Так в чем же состоит план, который измыслил твой гениальный мозг, Грейс? – спрашивает Хадсон, и все тут же перестают разглядывать убранство зала и как один поворачиваются, чтобы услышать мой ответ – в том числе Изадора.

– Ну, – начинаю я, прикусив губу, – мы добудем Божественный камень, отдадим его Сайрусу, и все будут свободны. – Я смотрю на Изадору, и остальные понимают намек.

– А, ну да, само собой. Ясен пень, – говорит Иден. – Классный план.

– Я тоже так считаю. – Я подмигиваю ей.

– Он имеет в виду другое. Он спрашивает о том, как ты планируешь добытьэтот Камень, Грейс. –Изадора говорит это, растягивая каждое слово.

Я решаю не объяснять ей, что это однозначно не то, что он имеет в виду. И вместо этого говорю:

– Когда я перенеслась сюда в прошлый раз, то пробыла здесь по меньшей мере полчаса, но, когда я вернулась в Кэтмир, оказалось, что прошло только пять минут. Так что, думаю, на каждый день, проходящий в нашем времени, здесь приходится шесть дней. То есть у нас есть чуть меньше шести дней, чтобы отыскать Божественный камень и придумать, как выкрасть его – будем надеяться, что при этом мы останемся незамеченными. Я не хочу вырываться отсюда с боем и уж тем более не хочу сражаться с собственным народом.

– Погоди… – Иден считает на пальцах. – Значит ли это, что все здешние обитатели были заперты здесь шесть тысяч лет?

От этой мысли я ахаю, но тут в разговор включается Дауд.

– Нет, думаю, это работает не так. Это как в едущей машине – то, что снаружи, проносится мимо, но в самой машине, где ты сидишь, ничего не движется. Однако, когда машина останавливается и ты выходишь из нее, то оказываешься уже в другом месте.

– И что это значит? – спрашивает Флинт.

– Мы находимся во временном пузыре. – Дауд переминается с ноги на ногу, подбирая слова, чтобы объяснить, что к чему, тем, кто в отличие от него плохо учил физику. – Но не в том пузыре, в котором находятся замороженные горгульи. Это пузырь внутри пузыря. Для горгулий время внутри их пузыря не движется совсем. Как я понял из рассказа Мекая о том, что произошло в пещере Кровопускательницы…

И тут все разом замолкают. Все смотрят куда угодно, только не друг на друга. На той встрече присутствовал и Лайам. Если верить тому, что сказал Сайрус, он жадно слушал то, что рассказывал Мекай, а потом передал все это Сайрусу.

– Я отказываюсь верить, что Лайам был предателем, – тихо говорит Джексон и заглядывает каждому из нас в глаза. – Но даже если и так, он все равно был моим другом.

И этим все сказано, не так ли?

– Человек – это куда больше, чем его плохие поступки, – убежденно говорю я, глядя на моих друзей, погрузившихся в воспоминания о Лайаме.