Книга Шарм, страница 258 – Трейси Вульф

Я смотрю на Грейс, любовь всей моей жизни, мою пару, девушку, которая была создана для меня. Даже если я буду знать, что ее не существует, мне все равно будет ее не хватать. И то же самое можно сказать о ней и о любом другом человеке, у которого за последнюю тысячу лет появилась «вторая половинка». О любом, кто когда-либо влюблялся, у которого когда-либо была семья или лучший друг. Это просто невообразимо.

– Вы не можете этого сделать, – говорит ему Грейс. – Как бы вы ни страдали, как бы ни страдала Лорелея, вы не имеете права приносить страдания всем остальным.

– Тебе этого не понять, потому что у тебя никогда не было детей, – отвечает он. – Я ждал этого дня тысячу лет. Ждал шанса вернуть ее, спасти ее от мучительной смерти. И ничто не встанет на моем пути. Ничто. – Он смотрит на нас как бешеный пес, ожидающий, когда мы подойдем достаточно близко, чтобы напасть. – Когда через два дня взойдет солнце, я со всей силой, которая теперь у меня есть, которую вы подарили мне, когда убили эту драконшу, пройду через барьер и вернусь домой. Я бы предпочел сохранить свою силу для этого перехода – и для того, что произойдет потом. Но если вы встанете на моем пути, я убью вас всех. Вам меня не остановить.

А затем – чтобы придать словам о своей силе большую наглядность – он щелкает пальцами. И исчезает. Совсем.

– Грейс –

После того как он исчезает, мы стоим не шевелясь. Просто стоим, уставясь друг на друга, и я прокручиваю в голове все, что сказал Суил.

Что он находится здесь тысячу лет.

Что я каким-то образом проделала дыру во времени и пространстве. Большуюдыру.

Что огромная драконша была последним фрагментом, необходимым Суилу, чтобы пазл сложился. И я отдала ее ему. Принесла на блюдечке.

От этой мысли меня охватывает паника. Мое сердце начинает колотиться как бешеное, и я не могу вспомнить, как надо дышать.

Мы сражались с драконами времени, одержимыми стремлением выжечь нас из этого времени и пространства. Так что неудивительно, что они были так не похожи на тех драконов, которых я встречала в Кэтмире. Они совсем другие. Я уже и так знала, что они не перевертыши, меняющие обличья, – но такое? Вид драконов, созданный богом времени для одной-единственной цели – чтобы они находили и уничтожали всех тех, кто портит его творение?

Вот только как быть с тем, что Суил каким-то образом ухитрился прожить здесь тысячу лет, несмотря на этих самых драконов? И если это так, то почему он выглядит как актер массовки из «Лихорадки субботнего вечера»? И как ему вообще удалось так долго прожить? Ведь волшебники времени не бессмертны, не так ли? Надо думать, они живут столько же, сколько ведьмы и ведьмаки, столько же, сколько другие обыкновенные люди, так каким же образом, черт возьми, ему удавалось так долго обманывать смерть?

Все это лишено всякого смысла.

Вот только… Я вспоминаю то, что слышала, пока жила здесь. О людях вроде нас, которые появлялись здесь раньше.

Неужели драконы времени всех их сожгли? Или Суил убивал драконов времени, охотившихся на них, чтобы продлевать себе жизнь?

За моей спиной, прерывая ход моих мыслей, звучит громкий плач, и, оглянувшись, я вижу потрепанного Луми, сидящего на земле и обнимающего тело Оребона. Из груди его рвутся самые ужасные рыдания, которые я когда-либо слышала.