Книга Шарм, страница 253 – Трейси Вульф

– Считайте это предостережением, – говорит он нам. – Я не хочу вас убивать, но я прикончу вас всех, если вы попытаетесь мне помешать. – Он смотрит на мертвое тело Оребона, и на лице его нет и следа угрызений совести. – Мне надо кое-что сделать, и я непременно достигну своей цели. Ведь я ждал этого шанса много столетий.

– Что бы это ни было, это не сойдет вам с рук, – говорю я, молясь о том, чтобы это было правдой.

– О, Грейс, ты милая наивная маленькая девочка. У меня есть деньги, есть власть. И на моей стороне время – столько времени, сколько я пожелаю. И вы ничего не можете сделать, чтобы меня остановить. – Он снова поднимает свою булаву. – Или вам нужна еще одна демонстрация?

– Зачем ты это делаешь? – кричит Луми, обнимая безжизненное тело Оребона. – Он же ничего тебе не сделал.

– Для меня он был ничем, пустым местом, – отвечает Суил, и даже его голос звучит теперь иначе, он оглашает площадь, как раскат грома. – Как и все вы. Помните это на тот случай, если вам захочется встать на моем пути. Я не допущу, чтобы мне помешали.

– Помешали в чем? – скучающим тоном спрашивает Хадсон, отпустив Кауамхи. Сейчас он снова выглядит как принц вампиров во всей красе. Его руки сложены на груди, взгляд полон насмешки, на лице написано высокомерие. В обычных обстоятельствах я была бы не особенно рада наблюдать эту его ипостась, но я бы погрешила против истины, если бы заявила, что мне не по душе видеть ее здесь и сейчас. – Если не считать исполнения роли суперзлодея с манией величия в стиле семидесятых?

На секунду на лице Суила появляется что-то мерзкое и опасное, но оно тут же разглаживается – если не считать гнусного злорадства, читающегося в его глазах.

– Не понимаю, зачем нам ссориться. Ведь я не смог бы делать ничего из этого, если бы не вы.

– Ах ты ублюдок. – К нему бросается Кауамхи, занеся свой кинжал.

Я пытаюсь преградитьей путь, чтобы она не погибла, но Суил только картинно закатывает глаза, затем щелкает пальцами, и все застывают.

Хадсон стоит с руками, сложенными на груди.

Луми склонился над Оребоном.

Кауамхи занесла кинжал на бегу.

Пока я пытаюсь осознать, что произошло, Суил вскидывает бровь, глядя на меня.

– Интересно, – бормочет он. – И снова щелкает пальцами.

Я думаю, что остальные разморозятся, но этого не происходит. Теперь Суил смотрит на меня так, будто я некая букашка под микроскопом – одновременно занятная и гадкая. Но изрекает он только одно:

– Оченьинтересно.

Его слова – и его тон – выводят меня из состояния шока, и я бросаюсь к Хадсону, чтобы проверить, не пострадал ли он.

– Успокойся, Грейс. Я не причинил им вреда. Мне просто надоели их нытье и попытки убить меня. Но ты – ты представляешь собой новый вызов.

Я не обращаю на него внимания. Его заверения ничего для меня не значат. Когда я подбегаю к Хадсону и заглядываю в себя, ярко-синяя нить наших уз сопряжения выглядит так же, как и всегда, и я вздыхаю с облегчением. Хадсон в порядке – хотя он и заморожен.

– Неужели нам обязательно нужно разыгрывать все эти душещипательные сцены? – спрашивает Суил и делает вид, будто зевает: – Ведь у меня есть дела в других местах.

– Разморозь их, – кричу я, повернувшись к нему. – Разморозь их сейчас же. Ты не можешь оставить их в таком виде.

Злорадство в его глазах тотчас сменяется раздражением. На секунду он исчезает, а появившись вновь, оказывается рядом со мной и прижимает свою булаву к нижней стороне моего подбородка: