Книга Шарм, страница 231 – Трейси Вульф

– Ну и что? – взрываюсь я. – Неужели тебя так удивляет то, что я не чувствую себя нормально под этим чертовым постоянно светящим солнцем? К тому же я работаю весь день, а потом занимаюсь укреплением города по ночам. Мы ничего не можем с этим поделать, пока дракон не прилетит опять, так какой смысл жаловаться тебе всякий раз, когда у меня заболит голова?

– Дело вовсе не в том, что я хочу, чтобы ты сообщал мне о головной боли каждый раз, – парирует она. – Хотя, если честно, я не понимаю, почему ты этого не делаешь. Дело в том, что ты страдаешь и не хочешь делиться этим со мной. Ты предпочитаешь делать вид, что у тебя все хорошо, хотя это не так.

– На нас и так уже навалилась целая куча дерьма – так зачем мне добавлять к нему еще? Я не хочу тебя напрягать…

– Ты считаешь, что я не хочунапрягаться, – парирует она. – А это совсем не то же самое.

– Что плохого в том, что я не хочу тебя грузить? У тебя и без того столько проблем…

– Это неправильно, –перебивает меня Грейс. – Мы же с тобой партнеры. Во всяком случае до сих пор я считала нас таковыми.

Я знаю, что это заявление ловушка, но мои голову и сердце терзает такая боль, что я не могу избежать ее.

– Что ты имела в виду, сказав: «До сих пор я считала нас таковыми»?

Она фыркает и упирает руки в бока:

– Наконец. Давай наконец поговорим на тему, от которой ты все время пытаешься убежать.

Я раскидываю руки.

– Конечно, Грейс. Скажи мне, что именно тут, по-твоему, происходит.

– Ничего. Тут вообще ничего не происходит. – Она хмурит брови: – В этом-то и проблема!

– Грейс, у меня жутко болит голова. – Я запускаю руку в волосы и повторяю то, что говорил раньше: – Просто скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сказал, и я это скажу.

– Я хочу знать, почему ты скорее готов терпеть эту боль, – она взмахом руки обводит мое тело, – чем пить мою кровь. – Она прикусывает губу, и на глазах ее выступают слезы, но она вздергивает подбородок и смотрит прямо на меня.

– Я этого не говорил, – отвечаю я с досадой, потому что чувствую, как дрожит мой голос.

– В этом-то и суть. Тебе нет нужды об этом говорить. Все, что ты делаешь, и так кричит об этом. – Она быстро вытирает глаза и добавляет: – И я больше не стану с этим мириться.

– Грейс –

– Что ты имеешь в виду? С чем именно ты не станешь больше мириться?

Воинственности Хадсона как не бывало, ее место заняла неловкость, которая только подтверждает все то, что я сейчас пыталась ему сказать.

– Я имею в виду, что я не буду просто сидеть и смотреть на все это, Хадсон. Мы должны держаться вместе, несмотря ни на что.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – отвечает он, и голос его звучит хрипло.

– Я отлично понимаю, о чем говорю! Как ты вообще можешь думать иначе после того, что мы пережили?

А затем, поскольку теперь Хадсон не пытается сбежать от этого разговора, я задаю ему тот вопрос, который мучает меня уже несколько недель.

– Ты что, больше не хочешь меня?

Он смеется, но в его смехе нет ни капли веселья:

– Ты считаешь, что все дело в этом?

– А что еще я должна думать? Ты же мне ничего не говоришь.

– Я говорю тебе все, Грейс, – огрызается он. – Ради тебя я изо дня в день кромсаю на куски свою гордость. Я даю тебе все, чего ты хочешь, и тебе даже не нужно об этом просить. Но, кажется, этого все равно недостаточно?