Книга Шарм, страница 209 – Трейси Вульф

Она расплывается в улыбке:

– Это отличная мысль. При условии, что и я смогу потратить часть моего жалкого дохода на тебя.

– Мне не надо… – начинаю я, но замолкаю под ее сердитым взглядом. И хотя меня коробит от мысли, что она будет тратить на меня деньги в то время, как я сам хочу осыпать ее всем, чего она только может пожелать, я глотаю то, что собирался сказать, и вместо этого говорю: – Это было бы классно.

– Отлично! – Она потирает руки. – Тогда давай пустимся во все тяжкие!

Мы идем по улице, и Грейс вдруг смеется, одновременно бросив на меня странный взгляд.

– Что смешного? – спрашиваю я.

Она качает головой:

– Я просто подумала, что прежде мне никогда не пришло бы в голову, что великий принц вампиров Хадсон Вега станет говорить о своей получке.

Я понимаю, что она имеет в виду, и все же я немного задет.

– Я не боюсь работы.

– Конечно, не боишься, – поспешно соглашается она. – Я же видела тебя на ферме.

– Вот именно. Ни один настоящий принц не согласился бы, чтобы на его одежду попало молоко таго.

Грейс изображает недоумение:

– И все же на следующий день ты не постеснялся отправить на дойку меня.

– Ну, зато ты в отместку напустила на меня пиявок, так что я бы сказал, что счет в твою пользу.

Она бросает на меня самодовольный взгляд:

– Я ни разу не упомянула этих пиявок.

Я щурюсь, изображая злость:

– Ты не пыталась напоминать мне о них, потому что знаешь, что это твоя вина.

– Это из-за тебя я вся измазалась этим вонючим молоком таго! – жеманно заявляет она.

– За это ты отплатила мне сполна, швырнув меня в озеро. Полное пиявок.

Она пожимает плечами:

– Я тебя туда не швыряла. Ты… сиганултуда сам. К тому же мне нравилась та футболка, а теперь она безнадежно испорчена.

– Похоже, она тебе нравилась больше, чем я. – И я картинно закатываю глаза.

– Возможно, тогда так и было. – Она берет меня за руку. И мое чертово сердце едва не взрывается – и это еще до того, как она добавляет: – Но теперь уже нет.

– Хадсон –

Поверить не могу.

Всего четыре коротких слова, и я вдруг напрочь лишаюсь дара речи. Мне было бы неловко, если бы одновременно я не чувствовал себя таким… счастливым. Это странное чувство, и я к нему совершенно не привык. Однако я пытаюсь жить настоящим и не начинать переживать загодя.

Я научился ценить любую толику радости, которая может мне выпасть, и потому могу быть на седьмом небе от того, что Грейс хочет быть со мной сегодня, даже если она, быть может, думает о том, как небыть со мной завтра.

Когда Грейс рядом, это становится даже легче, чем могло бы показаться. И однозначно легче, чем когда-либо прежде. И да, я понимаю, как жалко это выглядит со стороны. Но это правда.

Я улыбаюсь, вспомнив, как рад я был, когда получил свою первую зарплату в качестве учителя, как Грейс кружилась по нашей комнате, махала чеком, снова и снова распевая: «Мистер Ви самый лучший!» Я не могу удержаться от мысли, что, если бы это видел Ричард, он бы тоже очень гордился мной.

Это странное чувство – впервые в жизни беспокоиться из-за денег. При всех недостатках Сайруса и Далилы – а имя им легион, – они никогда не жалели денег, когда речь шла о Джексоне и обо мне. И я всегда брал их, поскольку считал, что это самое меньшее, что они могут сделать после всего, что заставили меня пережить.