Книга Шарм, страница 207 – Трейси Вульф

Суил доброжелательно улыбается и успокаивает нас.

– Теперь это ваш дом, и мы не желаем даже слушать о том, что вы покинете нас. – Он делает знак Траджи снова наполнить мой бокал для шампанского, затем добавляет: – Одного дракона вы уже убили. Теперь вам остается победить только драконшу. После этого вы сможете спокойно жить в этом чудесном месте до конца ваших дней. – Когда он улыбается снова, эта улыбка не доходит до его глаз. – Итак, вопрос решен, да?

Хадсон складывает пальцы домиком:

– Посмотрим.

Интересно, невольно думаю я, придется ли нам сразиться с этой драконшей через три месяца – или сегодня вечером?

– Хадсон –

– У этого малого явно проблемы, – говорю я Грейс, как только мы выходим из дома мэра и оказываемся на улице.

Она прижимает руку к груди, и на лице ее отражается шок.

– Да что ты, Хадсон? Что ты имеешь в виду? Мне он показался просто душкой. – Секунду мне кажется, что она говорит всерьез, но тут Грейс картинно закатывает глаза. – И что помогло тебе сделать этот вывод? – спрашивает она, пока мы идем в сторону площади.

– Может, тот факт, что в каждой комнате его дома было полно его нелепых портретов, причем по мере того, как мы шли, они становились все нелепее и нелепее? – предполагаю я.

– Да, это тоже, – соглашается она. – Хотя думаю, та поза, которую он принял на лестнице, была достойна Книги рекордов Гиннесса.

– Да, это было нечто, – подхватываю я. А затем, поскольку кто-то же должен поднять эту тему… – Ну так как насчет, э-ээ, этих драконов времени, а?

Сначала она ничего не отвечает, и я тоже молчу, давая ей время собраться с мыслями. Потому что знаю – у нее их множество.

Перед нами по тротуару катится мяч, я поднимаю его, не сбавляя шага, и кидаю мальчику с короткими темно-русыми волосами и темно-фиолетовой кожей, который бросился за ним.

– Спасибо! – Пацан машет мне, затем бежит обратно к группе из шести или семи детишек. Темноту, освещенную гирляндами из разноцветных фонариков, оглашают их крики и смех, пока они ногами перебрасывают мяч друг другу в каком-то сложном ритме. Потом один из них набрасывает на него обруч. Это не похоже ни на одну из известных мне игр, но они, похоже, отлично проводят время.

Я смотрю на Грейс, но она по-прежнему идет молча, глядя на свои ноги, и у меня екает сердце, потому что мне кажется, что я точно знаю, о чем она думает – и что именно никак не решается мне сказать.

– Нет, – твердо говорю я. – Мы не уйдем из Адари.

Она смотрит на меня, словно спрашивая: «Как ты мог узнать, о чем я думаю?»

– Потому что я знаю, что ты готова скорее умереть, чем поставить под удар жизнь других людей, – отвечаю я, и уголки ее рта опускаются.

Но она по-прежнему не произносит ни слова.

И это пугает меня до усрачки.

Потому мне приходит в голову только одна причина, по которой Грейс не кричит, что она права, а я ошибаюсь. Она думает о том, чтобы поддаться драконше.

– Ну нет, я не дам тебе сдаться этой чертовойдраконше. – В моем голосе звучит гнев. – Неужели ты действительно готова на все, чтобы вернуться к Джексону?

Грейс останавливается, и ее брови взлетают вверх.

– Какого… – Она качает головой: – Нет, Хадсон, об этом я никогда даже не думала.

– Но ты по-прежнему хочешь вернуться домой, – не унимаюсь я. – Ты спрашивала его о том, как вернуться домой.