Книга Шарм, страница 136 – Трейси Вульф

– Которого ты что? – спрашиваю я, хрипло и, возможно, немного навязчиво.

– Которого я начинаю считать своим очень хорошим другом.

От этих слов все во мне словно сдувается, все мои надежды – о существовании которых я даже не подозревал – мигом гаснут.

– Да, – говорю я. –Я тоже.

Я поворачиваюсь к ней спиной.

– Все, я буду спать.

– О, конечно. Спокойной ночи. – В ее голосе звучит что-то похожее на сиротливость, на потерянность, но сейчас я не чувствую в себе сил ее утешать. Потому что и сам нуждаюсь в утешении. Утешении, которое – мне хватает ума это понимать – я никогда не получу ни от нее, ни от кого-то еще.

Несколько минут Грейс сидит без движения, затем встает, чтобы поворошить костер и перелить кипяченую воду в пустые бутылки.

Занимаясь этим, она поглядывает на меня, но я очень хорошо умею притворяться спящим – как-никак в моем распоряжении было почти двести лет, чтобы довести этот навык до совершенства. Но когда она выходит из пещеры, мне приходится напрячь всю свою волю, чтобы не подойти к выходу и не выглянуть наружу, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке.

Правда, если это не так, я мало что смогу сделать. Один шаг под солнцем – и я буду поджарен до состояния чипсов. И все же пока она не возвращается в пещеру, я едва могу дышать. Но ей я этого не говорю.

Наконец Грейс ложится и тоже поворачивается ко мне спиной.

Текут минуты, и никто из нас ничего не говорит. Надо думать, она считает, что я сплю, но сам я знаю, что она не спит. Я слышу это по ее дыханию – и по слишком быстрому сердцебиению.

Минувшей ночью мы спали, прижавшись друг к другу, чтобы спастись от холодного горного воздуха. Просто хорошие друзья, прильнувшие друг к другу в поисках тепла. Во всяком случае, так уверяет себя Грейс, я в этом уверен. И думаю, я должен это подтвердить. Даже если сам я в это не верю. Даже если я не хочу, чтобы это было правдой.

– Мое самое любимое воспоминание, – говорит Грейс, и в прохладной темноте пещеры ее голос звучит тихо и неуверенно, – это когда Джексон снял меня с парапета за окном своей башни. Была ночь, и вокруг нас в небе плясали всполохи северного сияния. Джексон отнес меня в самую его середину, и мы с ним танцевали, кажется, целую вечность. Я за всю жизнь не переживала ничего подобного этому парению в воздухе вместе с парнем, от которого была без ума. Как будто это была самая естественная вещь на свете.

Я не могу сказать, что ее слова для меня полная неожиданность, но они все равно бьют меня с такой силой, что мне кажется, на мне останутся синяки. Но ведь я сам задал ей этот вопрос. И в том, что я не уверен, чтосмогу смириться с ее ответом, нет ее вины. В этом виноват только я сам.

Это урок, который я не скоро забуду.

– Я не хотела рассказывать тебе об этом воспоминании, потому что мне совсем не хочется причинять тебе боль, – продолжает она почти шепотом. – Но и лгать я не хочу. Я не хочу, чтобы ты считал, что тебе нужно лгать мне, вот я и хочу отплатить тебе честностью.

Трудно злиться, когда она так это объясняет. Да, это причиняет боль, но не злит. И в этой боли тоже нет ее вины. Так уж обстоят дела. С ней и со мной.

– Я знаю, что Джексон был твоей парой, – говорю я. – Так что я не удивлен тем, что твое любимое воспоминание связано с ним. Но почему ты решила, что тебе надо скрыть это от меня?