Книга Сокровище, страница 97 – Трейси Вульф

Тиола улыбается и машет руками.

– Друзья всегда поступают так. Они помогают друг другу, когда это необходимо.

– Ты права, – соглашаюсь с ней я, сердито глядя на Флинта поверх ее головы. – Друзья действительно поступают именно так.

Он сжимает ладонь в жесте «бла-бла-бла», но я замечаю, что именно он протягивает Хадсону руку чтобы помочь ему встать с земли. И то, что Хадсон берет ее, говорит об их крепнущей дружбе куда больше, чем слова, которыми они подкалывают друг друга.

– Куда ты укладываешь ее, когда она засыпает? – спрашивает Хадсон Тиолу, когда мы поднимаемся по крыльцу в дом.

– Обычно в рюкзак. Но в моей комнате есть для нее еще и колыбелька. Я повязала на нее блестящие ленты, поскольку ты написал мне, что она любит их.

– Это… – Хадсон замолкает и прочищает горло. – Это отличная мысль.

– Знаю, – отвечает она. – Мама говорит, что я очень умная.

– Мама много чего говорит, – раздается веселый голос, когда дверь отворяется. – На этот раз ты привела к нам целую компанию, Тиола.

– Да, мама. И знаешь что? Я привела Хадсона!

– Хадсона? – Веселость на лице Мароли уступает место потрясению, когда она выходит на крыльцо. – О, Хадсон! – Она крепко обнимает его. – Мы так беспокоились о тебе!

Побеспокоенная Дымка тихо взвизгивает, но затем, когда Мароли отстраняется, затихает.

– Я вижу, ты нашел свою любимую маленькую умбру, – говорит Мароли, с нежностью глядя на Дымку.

– Да, нашел. Тиола сказала мне, что заботилась о ней, берегла ее для меня. – Он улыбается, и я никогда еще не видела у него такой широкой улыбки.

– Верно. Она твердила, что ты вернешься, но мы не знали, верить ей или нет.

– Тебе следует больше доверять мне, мама. – Тиола произносит это мило, но ее голос тверд. – Я же пенумбра. Я нахожу и храню то, что потерялось. Я разбираюсь в таких вещах.

– Что верно, то верно. – Мароли придерживает дверь и делает нам знак войти. – Но Хадсон больше не потерян.

Похоже, Тиола думает об этом, когда поворачивается и смотрит на Хадсона глазами, которые кажутся на века старше ее лет. Затем ни с того ни с сего говорит:

– Яне совсем в этом уверена.

– Ну, это не тебе решать, – отзывается Мароли, подталкивая ее к двери. – Иди, умойся перед обедом. – И поворачивается к нам. – Вы, конечно же, останетесь у нас. Вы наверняка голодные, а у нас куча еды. К тому же тебе, Хадсон, надо рассказать нам обо всем, что случилось в твоей жизни за то время, что мы не видели тебя.

Мне немного обидно, что она обращается только к нему. Что она совершенно забыла меня. Но я понимаю, что моя обида нелепа, и заставляю себя отбросить ее и представляюсь Мароли, как будто никогда не была с ней знакома.

Все наши друзья тоже знакомятся с ней, и это занимает немного больше времени, чем их знакомство с Тиолой, – в основном потому, что Мароли задает каждому из нас больше вопросов, чем ее дочь. Однако когда мы входим в столовую, представления уже почти закончены.

Последним, уже войдя в столовую, представляется Флинт, он начинает объяснять, что он дракон, но замолкает на полуслове. Я поворачиваюсь, пытаясь понять, что так поразило его, но прежде, чем это доходит до меня, он издает сдавленный звук и спрашивает:

– Извини, это что, святилищеХадсона Веги?