Книга Приятный кошмар, страница 254 – Трейси Вульф

И, хотя Джуд моя пара, хотя я люблю его сквозь время и пространство, сквозь сны и кошмары, несмотря ни на то, что этот мир – или грядущий – может нам преподнести, я также понимаю, что сейчас он должен быть со своими друзьями, с теми, кто был его семьей на протяжении последних трех лет.

Я немного отстраняюсь, начинаю вставать с колен, чтобы они могли остаться одни. Но Джуд быстро протягивает руку и хватается за мою, как будто это спасательный круг.

– Останься, – шепчет он.

И я остаюсь.

Джуд

Особенность ночных кошмаров состоит в том, что иногда они заканчиваются.

Иногда на небе занимается рассвет.

Иногда над океаном встает солнце.

И иногда, если тебе везет, девушка, которую ты любишь находит тебя прежде, чем ты полностью теряешь самого себя.

Стена, которая держала нас взаперти в школе, теперь превратилась в руины, и я сажусь на груду разбитых кирпичей и жду, когда все еще сонная Клементина доберется до меня, пробираясь по пляжу, усыпанному обломками.

Ночь – это мои владения, и я провел ее так как проводил множество ночей до этого – собирал ее кошмары, пока она спала. Но мне все равно чертовски приятно наблюдать, как она идет по песку, и знать, что она пришла сюда за мной. Что она всегда будет приходить за мной и что теперь у меня есть право – и привилегия – всегда приходить за ней.

Подойдя, она улыбается мне, и эта улыбка освещает все ее лицо. Заставляет ее голубые глаза сверкать, а лицо сиять, и я никогда, никогда не буду принимать это как должное. Путь ко всему этому был слишком тяжелым – и я никогда не перестану быть благодарным за ее упорство, за ее доброту, за ее любовь.

Когда ее покрытая следами укусов рука ложится в мою руку, это как прекрасный сон. И таким же прекрасным сном кажется мне то, что она садится рядом со мной и прижимается к моему боку. За все мою гребаную испоганенную жизнь у меня никогда не было ничего лучшего, чем этот момент, и я впитываю его – впитываю ее.

– Как ты? – спрашивает она. Ее голос тих, но ее тело, прижатое к моему, кажется крепким. Полным магической силы. Настоящим.

Гибель Эмбер – это открытая рана среди моря шрамов, но, когда я обнимаю мою пару, эта душевная мука кажется чуть менее острой, а горе – чуть более терпимым.

– Со мной все хорошо, просто замечательно, – отвечаю я, потому что это правда, и я не хочу никогда лгать Клементине.

– Да, – говорит она с печальным вдохом. – Со мной тоже.

Я прижимаю ее к себе еще теснее, пытаясь вернуть ей часть той силы, часть того чувства защищенности, которые она дарит мне.

Я не знаю, срабатывает ли это, но чувствую, как она делает долгий медленный выдох и ее тело немного расслабляется.

– Я не хочу видеть сегодня мою мать, – шепчет она. – Я не готова.

– Мы это переживем, – говорю я ей, потому что мне тоже совсем не хочется видеть ее мать. Послевсей той боли, которую она причинила Клементине, после того, что она сделала с Каролиной, после того, как она обманом заставляла меня давать ей материал для создания чудовищ, чтобы продавать их в качестве оружия на черном рынке, я был бы рад никогда больше ее не видеть.

Но мне не приходится выбирать. Один из многих, многих недостатков Школы Колдер – это то, что мы мало что можем выбирать. Кажется, Моцарт думает, что последние двадцать четыре часа это изменят, но сам я настроен менее оптимистично.