Книга Приятный кошмар, страница 209 – Трейси Вульф

– Убирайся отсюда, – рявкает он.

Жан-Жак кивает, пятясь, но прежде, чем он успевает по-настоящему отодвинуться, прямиком к нам летит Жан-Поль, за которым сразу следует Жан-Клод. Их крылья машут вдвое быстрее, чем обычно, их лица искажены яростью, и Жан-Поль вопит:

– Ах ты гребаная сука! – обращаясь к Иззи.

Ее брови взлетают вверх, губы изгибаются в грозной улыбке, явно говорящей о том, что Жан-Жак может стать единственным из Жанов-Болванов, который останется в живых. Еслиему повезет. Поэтому-то, когда рука Иззи еще крепче сжимает рукоять ножа, я бросаюсь вперед и становлюсь перед ней.

– Вам, ребята, лучше убраться…

Жан-Жак с силой бьет меня ногой в голову, и я отшатываюсь назад, а из глаз у меня сыплются искры. Джуд прыгает вперед, хватает темного эльфа в воздухе ивсаживает свой огромный кулак прямо в середину его лица. Этого хватает, чтобы Жан-Жак свалился в полной отключке.

Через пару секунд Джуд делает то же самое и с Жан-Полем и бросает обоих темных эльфов, пребывающих без чувств, рядом с мертвым телом Жан-Люка. Затем поворачивается к Жан-Клоду, поднимает обе брови – и этого достаточно, чтобы тот торопливо убрался.

Когда он удаляется, все наши на несколько секунд замирают, чтобы переварить то, что произошло.

Я понимаю, что это было оправданно – насколько вообще может быть оправданно лишение человека жизни.

Но Жан-Люк мертв. И Иззи убила его так, будто это было самым простым делом на свете.

Я не знаю, как относиться к этому, и это несмотря на то, что я со всех сторон окружена смертью. Единственное, что мне остается делать, – это смотреть на версию Жан-Люка, относящуюся к прошлому, стоящую над его нынешним все еще кровоточащим телом и почему-то до сих пор самодовольным лицом.

– Ты в порядке? – спрашивает Джуд. Голос его тих и взволнован, и он с тревогой вглядывается в мое лицо.

– Да, конечно, – отвечаю я, потому что так оно и есть, хотя у меня и раскалывается голова.

По его лицу видно, что он отнюдь в этом не уверен, как и Реми, который стоит сразу за ним.

– Тебе надо выговориться, – говорит мне Джуд таким мягким голосом, что я едва узнаю его.

– Надо же, тебе и впрямь достались самые лучшие реплики в этом диалоге.

– Если она может выражаться достаточно членораздельно, чтобы ездить тебе по мозгам, – с сухой иронией замечает Реми, – то это, наверное, добрый знак.

– Для кого-нибудь другого, возможно. Но она умеет ездить мне по мозгам, даже когда спит.

Но, видимо, Джуд решает, что я все же и вправду в порядке, потому что он оставляет эту тему.

Вокруг по-прежнему царит хаос. Этому способствуют врывающиеся в разбитые окна ветер и дождь. Хотя Дэнсону отчасти и удалось взять ситуацию под контроль, в зале все так же слышатся тихое рычание и вызовы на бой за доминирование.

Там и сям в зале лежат бесчувственные – и мертвые – тела, к которым мы с моими друзьями не имеем никакого отношения.

Я не обращаю внимания на желчь, пытающуюся подняться по моему пищеводу, проглатываю ее, и пытаюсь понять, что нам теперь делать.

Дэнсон залезает на стол, стоящий в центре зала, держа в руках мегафон, – что, как я надеюсь, означает, что у него естькакой-то план, потому что у меня самой нет никаких новых идей.

Миз Агилар стоит за его спиной, пытаясь по мере сил угомонить учеников и завладеть их вниманием. На нее никто из них не обращает ни малейшего внимания, но они хотя бы унимаются, когда Дэнсон обращается к ним в мегафон.