Книга Приятный кошмар, страница 199 – Трейси Вульф

Джуд не отвечает.

– Клементина, почему бы тебе и твоим друзьям не вернуться на свои места? А я попрошу мистера Дэнсона проводить Жан-Люка и его друзей к их местам.

Дэнсон идет к нам, и лицо его так же мрачно и свирепо, как небо за окнами.

Мои друзья, похоже, не спешат последовать указаниям миз Агилар – независимо от того, будет Дэнсон обеспечивать их выполнение или нет. Но, когда Жаны-Болваны все-таки направляются в противоположную часть зала, Джуд и Луис наконец позволяют мне сдвинуть их с места и повести за собой.

Но, когда мы возвращаемся к остальным, Иззи первым делом говорит:

– Забудь про их пальцы. В один прекрасный день, очень скороя вырежу этим говнюкам языки.

– А почему не сегодня? – спрашивает Моцарт, плюхнувшись обратно на диван.

Джуд берет бутылку воды из нашего запаса и, открыв, протягивает ее мне.

– Спасибо, – говорю я, испытывая облегчение от того, что не стал приставать ко мне с расспросами. Но это облегчение длится недолго, потому что, когда наши глаза встречаются, я понимаю, что, хотя он и не задает мне вопросов, он определенно пытается найти ответы.

Как и все остальные.

Я понимаю, что обязана объясниться, но о том, чтобы сказать правду, не может быть и речи, а я понятия не имею, как это можно объяснить еще.

Однако прежде чем я успеваю что-то сказать, на выручку мне приходит Реми.

– Иногда, видя будущее, ты видишь в нем то, что тебе не по вкусу. Со мной это происходило десятки раз. Но, на мой взгляд, мы должны сосредоточится на том, чтобы привести в порядок этот чертов гобелен, а не на том, что видела Клементина, что бы то ни было. – Я никогда за всю свою жизнь никому не была так благодарна, как сейчас благодарна Реми.

Но то, что он пришел мне на выручку, не заставляет Джуда и Луиса перестать бросать на меня взгляды, говорящие, что позднее они еще потребуют у меня отчета.

Это также не значит, что у нашей группы нет вопросов, – только теперь они адресованы Реми, а не мне. Слава богу.

– Ты сказал, что ты волшебник времени, – говорит Саймон. – Но мне всегда казалось, что их мало и они попадаются очень редко.

– Думаю, да. – Он бросает на Саймона невеселый взгляд и, когда отвечает, его новоорлеанский акцент становится еще выраженнее, чем обычно. – Хотя надо заметить, что почти всю свою жизнь я провел в тюрьме. Я понятия не имею, что в действительности является редким, а что нет.

Я не знаю, что мне сказать на это, и, судя выражениям их лиц, этого не знают и остальные. По мне, так быть запертой всю жизнь на этом острове – это ужасно, но я не могу даже представить себе, что пришлось пережить Реми. Он родился в худшей, пользующейся наиболее дурной славой тюрьме для сверхъестественных существ и только недавно сбежал оттуда и в конце концов оказался здесь.

– Резонно, – говорит наконец Моцарт. – Но просто для твоего сведения – они и впрямь попадаются очень редко. Однако получается, что в одной только нашей группе их целых двое. Кто-нибудь еще находит это странным?

– Я не волшебница времени, –возражаю я. – Я не понимаю, что со мной творится сейчас, но я однозначно никакая не ведьма и не волшебница. Я мантикора – вы все это видели.

– Нет закона, который бы гласил, что ты не можешь быть и тем, и другим, – замечает Иззи.

– Это не имеет смысла и лишено логики.

– Если не считать того факта, что ты можешь видеть кучу вещей, которые, по идее, видеть бы не могла, – тихо отвечает мне Саймон.