Книга Приятный кошмар, страница 193 – Трейси Вульф

Я знаю, что Эмбер сейчас упрекнет меня, скажет, что там никого нет, но как только она открывает рот, девочка бросает свое йо-йо прямо ей в ноги.

Едва йо-йо касается ее, Эмбер хватается за свою голень и отскакивает назад фута на три. Видеть, как она, всегда такая невозмутимая, паникует, особенно забавно.

Все остальные ощетиниваются, когда она перестает владеть собой, – и это еще до того, как она пересекает зал обратно и возвращается к нам.

– Ладно, выходит, Клементина, возможно, все-таки знает, о чем говорит. – Ее бьет дрожь. – А чем эта девочка стукнула меня?

– Своим йо-йо, – отвечаю я, едва удерживаясь от смеха.

Судя по ее виду, она все еще сама не своя, когда опять ложится на пол.

– Итак, ты можешь видеть вещи, которые происходили в прошлом и будущем в том месте, где тебе случается находиться, – подытоживает Саймон и загибает палец. – Чего ты никогда не могла делать прежде. – Он переходит ко второму пальцу. – И в то же время, когда ты обрела способность видеть эти вещи, остальные обрели способность чувствовать их.

– Так оно и есть, – соглашаюсь я.

– Как будто два разных периода времени, или измерения, или что там еще может быть, соприкасаются друг с другом, – в благоговейном изумлении говорит Моцарт.

– Я понятия не имею, соприкасаются они друг с другом или нет. Я знаю одно – происходит то, что описал Саймон.

– Понятно. И…

Она замолкает, когда Джуд поднимает руку ладонью вперед.

– Это все? – спрашивает он меня.

– А разве этого недостаточно, чувак? – изумленно восклицает Саймон. – Твоя девушка видит вещи, которых, по сути, тут нет…

– О, я не его девушка… – начинаю я, но осекаюсь, когда Луис, Эмбер и Моцарт то ли давятся, то ли смеются, что наверняка является выражением несогласия. Луис разводит руками, как бы говоря: «ничего не поделаешь, надо называть вещи своими именами». Реми и Саймон старательно избегают смотреть мне в глаза, а Иззи так откровенно закатывает глаза, что я чувствую себя немного задетой.

Я краем глаза смотрю на Джуда и снова вижу на его губах его всегдашнее едва заметное подобие улыбки.

– Поосторожнее, или ты разобьешь мне сердце, Юзу.

– Что такое юзу? – с непонимающим видом спрашивает Луис.

Мы с Джудом отвечаем одновременно.

– Это цитрусовый фрукт, – говорим мы.

Теперь все хохочут, уже не скрываясь. А мои щеки заливает краска, поскольку я сгораю от стыда.

– Его вкус похож на вкус грейпфрута, – замечает Джуд, отчего мне становится еще более неловко.Я смотрю на него так, будто не верю своим ушам.

– Тебе что, делать нечего? И ты просто сидишь и изучаешь разные виды фруктов? – язвит Саймон.

Джуд пожимает плечами.

– Может, я просто много знаю о фруктах.

– Может, ты просто много знаешь о том, как парить мне мозг, – парирую я.

Впервые, вероятно, за целую вечность, уголки его рта приподнимаются в настоящей полуулыбке.

– Может, и так.

Я просто уставляюсь на него, потеряв дар речи, и из моей головы разом вылетают все мысли. Отчасти потому, что эта улыбка превращает его и без того красивое лицо в нечто неописуемо прекрасное, а отчасти потому, что я уже очень давно не видела этой версии Джуда – Джуда, который смотрит на меня с теплотой в глазах и поддразнивает.

В эту минуту я могу делать только одно – неотрывно смотреть на него с легкой кривой улыбкой.