Книга Позор рода, или Выжить в академии ненависти, страница 181 – Анастасия Милославская

Он уже уходит? Почему одевается? Мы даже парой фразой не перекинулись. А он ведь ещё обещал всё объяснить.

Смотрю в его пустые глаза, и улыбка медленно сползает с моего лица.

— Что-то случилось? — я вскакиваю с кровати и быстро надеваю ночную рубашку через голову.

Майрок куда-то спешит? Вдруг понимаю, что мы сегодня едва сказали друг другу пару слов. Близость — это прекрасно, но всё-таки нам нужно обсудить многое.

Например, где был Флейм? Что делал? Там что-то важное, я уверена. Да и нужно спросить совета насчёт брата и Лины.

— Я избавил тебя от дяди. Даже его жена, больше не стоит у тебя на пути. Я всё замял в Дракенхейме. Тебе ничего не угрожает.

У Майрока серьёзное лицо. Я не понимаю, почему он завёл этот разговор сейчас. Он недоволен мной, или просто не в настроении?

— Спасибо, — произношу я, сажусь на кровать и чувствуя неловкость подтягиваю колени к груди.

Майрок кивает, застёгивая последнюю пуговицу на рубашке:

— Я больше не чувствую ответственности за тебя. Ты вольна построить свою жизнь так, как и хотела.

Не чувствует ответственности? Холод, внезапно возникший между нами, почти осязаем. Нехорошее предчувствие сжимает сердце. Дыхание перехватывает от едкого чувства страха, всколыхнувшегося внутри.

Почему он так говорит?

— Об этом я и хотела поговорить, — произношу я, сглатывая вставший в горле ком.

Сейчас Майрок явно не в настроении, но я всё равно скажу ему. Он выслушает меня и не будет смеяться над моими чувствами. Я ему доверяю.

Майрок уже полностью одет. Он глядит на меня, слегка выгнув бровь в ожидании продолжения.

— Я хочу быть рядом с тобой, — слегка улыбаюсь я, а потом принимаюсь путано объясняться, чувствуя лёгкое смущение: — Ты очень дорог мне, и я ценю всё, что ты сделал. Если бы не ты, не знаю, что со мной было бы. Ты показал мне настоящую жизнь… так вот… помнишь, ты говорил, мы можем быть вместе, пока я учусь в академии… это было бы здорово!

Сказанное мной почти признание. Я замолкаю, надеясь, что подобрала правильные слова. Мне не хочется пугать Майрока напором своих чувств, но я сказала правду. Как есть.

— Я передумал, — коротко бросает он.

До меня доходит не сразу. Но потом внутри будто что-то обрывается. Я гляжу на Майрока и рассеянно моргаю:

— Извини… передумал? О чём ты?

— Наши с тобой отношения, — последнее слово он произносит с особой иронией, будто сам факт отношений его забавляет. — Они себя изжили, Медея. Тебе так не кажется?

— Не кажется, — растерянно бормочу я, вставая на ноги. — Но ты же говорил…

— Это было раньше, — отрезает Майрок.

Его слова эхом проносятся в моей голове, оставляя после себя звенящую пустоту. Мир будто резко теряет краски.

— Я не понимаю, что ты хочешь сказать? — спрашиваю я, чувствуя, что почти готова расплакаться.

Такого я ещё не ощущала. Эта боль новая. Её вкус горчит на губах, словно полынь, впитавшая в себя весь яд чувства, которое сейчас медленно умирает внутри.

Майрок глядит на меня, как на надоедливое насекомое. Меня накрывает ощущением дежавю. Примерно так он смотрел на меня раньше, когда мы не были близки. Когда ещё не знали друг друга.

Но сейчас это страшно.

Мне настолько неотвратимо больно, что начинает казаться будто в груди чёрная дыра.

Флейм слегка склоняется ко мне. Между нашими лицами остаётся сантиметров десять: