Книга Позор рода, или Выжить в академии ненависти, страница 158 – Анастасия Милославская

Привычка анализировать то, что я чувствую к Майроку уже давно сидит внутри меня. Я делаю это неосознанно.

— Кажется, будто есть только ты и я во всём мире, — я кладу руку ему на грудь.

Туда, где неистово бьётся сердце. В унисон моему.

Болезненная потребность стать с ним ещё ближе захлёстывает меня. И Майрок чувствует тоже самое, у нас одно желание на двоих.

— Кажется, ты предпочитаешь начать с десерта? — озвучивает мои мысли он.

Я медленно киваю, закидывая руки Флейму на шею. Десерт, так десерт.

Майрок смотрит на меня всего лишь мгновение. Но оно кажется бесконечно долгим, будто время медленно дробится на осколки прямо сейчас.

А затем вжимает меня в столешницу, проникая руками под блузу. Его губы находят мои. Язык Майрока хозяйничает в моём рту нетерпеливо и жадно. А горячие ладони гладят рёбра. Он пальцами очерчивает оголённую кожу, оставляя на ней жаркие отметины.

Меня будто охватывает пылающим безумием. Я так отчаянно цепляюсь за его плечи, так отчаянно отвечаю на поцелуй, что кажется, еще немного — и сгорю в огне, охватившем нас.

Внезапный запах горелого заставляет нас оторваться друг от друга.

— Проклятье… утка! — хрипло бормочу я, выскальзываю из объятий Майрока и с досадой смотрю на сгоревшую еду, а затем добавляю: — Кажется, повар из меня никакой.

Делаю пасы рукой, выключаю подогрев и склоняюсь ближе к блюду, чтобы оценить масштаб трагедии. Вердикт однозначен — это есть нельзя.

— Пойдём в спальню, — Майрок обхватывает меня сзади.

Я чувствую, как в меня упирается что-то твёрдое, и дыхание перехватывает.

Майрок медленно наклоняется ко мне.

Жаркий выдох около уха. Его дыхание на моей шее. А затем жгучий поцелуй, заставляющий закрыть глаза и тихонько застонать, закусив губу.

— Мне нравится, как ты стонешь, — Майрок всё ещё стоит сзади одной рукой удерживает меня за живот, а второй невесомо оглаживает полушарие груди. — Этой ночью я заставлю тебя кричать, Медея.

Его слова звучат так пошло и развратно, но внутри от них всё пылает. Низ живота сводит.

Мы поднимаемся на второй этаж, и всё будто в тумане. Я успеваю выпить противозачаточное зелье, радуясь, что вспомнила про него.

В спальне царит полутьма, её освещает лишь луна, глядящая прямо в окно.

Майрок садится на край кровати и протягивает мне руку. Я вкладываю в неё свою ладонь, и он легонько дёргает меня ближе, вынуждая встать между его ног. Теперь его огромный рост не имеет значение, мы смотрим прямо друг на друга. Глаза в глаза.

— Ты совершенна, — его голос звучит хрипло, срывается на шепот. — И ты сводишь меня с ума.

Он смотрит мне в глаза, когда расстёгивает пуговицы на моей блузе. Сантиметр за сантиметром оголяя кожу. Я становлюсь всё беззащитнее, номне не страшно. Он — единственный, кому я могу доверить всё, и даже больше.

Мы с ним идеально совпадаем, всеми своими острыми гранями, всеми своими изломами и тенями. Именно в это мгновение я понимаю, что нам удалось собрать части этой сложной мозаики воедино.

Блуза падает на пол. На мне лишь тонкий белый лиф из простой ткани. Он дешёвый и ему уже пару лет. На мгновение я чувствую укол стыда, но потом понимаю, что это сейчас неважно. Майрок желает меня, и только меня. Тряпки не имеют значение.

Его взгляд скользит по моему телу, а руки сжимают бёдра чуть крепче, чем секунду назад.