Книга Миссия: соблазнить ректора, страница 204 – Ефимия Летова

— Понимаю. Тогда просто… дом. Хочешь свой дом? Несколько лет назад я обзавёлся домом в окрестностях Астланда. Иногда жил там по несколько дней, когда не хотелось возвращаться домой. Бери ключ, — при слове «ключ» у меня непроизвольно дёрнулся глаз, — пиши адрес. На этот раз я приехал надолго, встретимся, когда всё уляжется— и поговорим с глазу на глаз.

Я собиралась отказаться — его подарки совершенно точно были мне не нужны, как и запоздалые откровения, но внезапно, совершенно неожиданно для себя кивнула.

— А давайте.

— Мать… не вини, — внезапно пробормотал дядя — графин с наливкой к тому времени успел почти полностью опустеть. Тяжело поднялся из-за стола. — Она совсем другая была раньше. Пылкая, чуткая. Ардан, скотина гулящая… Она его очень любила. Но в жизни бывает… бывает всякое. Прости… котёнок.

Он ткнул Миара пальцем в грудь:

— Береги её, слышишь?

— Слышу, — спокойно отозвался тот. — Собственно, подсказки и наставления не требуются.

— Береги и… у тебя же брат есть?

— Есть, — Миар чуть приподнял брови и зачем-то взял меня за руку.

— Близко не подпускай!

— Да он вообще в другом мире остался, — совершенно серьёзно сказал мой неподражаемый ректор, а дядя прислонился к дверному косяку и пробормотал:

— Оно и к лучшему.

— Что ж… — я первый раз за всё то бесконечное время, которое прошло с той злополучной контрольной работы в Высшей школе, вдохнула полной грудью пьянящий воздух свободы и чистой совести — умопомрачительный состав, никакой алхимагией такого не добиться. — Рада была повидать вас, верлад. Всего вам доброго!

Мы стояли на пороге моего — моего собственного! — дома в Астланде, в каких-то трёх вланах от Академии. Дом оказался крепким, небольшим, новым, и отличался приятной незамутнённостью атмосферы: никаких страшных тайн и горьких воспоминаний в анамнезе.

Миар переменился в лице, глаза нехорошо сощурились, промелькнули алые отблески, прошёл острый запах дыма — если бы мы стояли рядом со стогом сена, я бы непременно отошла — а ну как задымится?

Но ничего воспламеняющегося поблизости не было, и отходить я не стала.

— Что значит — «всего доброго»? — обманчиво мягко, вкрадчиво проговорил он. Как бы невзначай взял меня под локоть, бережно провёл пальцами по родимому пятну на левом предплечье, повторявшему рисунок дагары. — Дом ты посмотрела, а теперь ты идёшь со мной.

— С какой это стати?

Я аккуратно извлекла взятую в плен руку, растрепала волосы и блаженно зажмурилась. Весна прорывалась сквозь пелену облаков мягким солнечным светом, окутывала восхитительным тёплым запахом медовых булочек.

— С такой, — кажется, красноречие оставило верлада Лестариса, надеюсь, не навсегда — какая была бы утрата для человечества! — Ты — моя. У тебя была дагара! Ты идёшь со мной, остаёшься со мной, это вообще не обсуждается!

— Это очень даже обсуждается, верлад, — строго сказала я. — По вашим безумным законам я жить не обязана, а по нашим — я женщина свободная. Вы старше меня не то что вдвое, а почти в шесть раз, не воздержаны в эротическом плане, родственники ваши — кошмар какой-то, вы вспыльчивый, нервный и вредный собственник, у вас красные глаза, замашки тирана и вообще крылья. Я ещё молодая, теперь у меня есть немного денег, собственный дом, я никого не убила, и я собираюсь просто пожить спокойно.