Книга Миссия: соблазнить ректора, страница 143 – Ефимия Летова

— Они ждут от меня слишком многого. Выполнения некоего мифического долга перед семьёй, — Тарин мотнул головой. — Стыдно сказать, но иногда я завидую сиротам. Конечно, они лишены поддержки, зато совершенно свободны.

На это я не нашлась, что ответить. Несмотря на то, что ни мать, ни отец никогда не давали мне той доли любви, ласки и одобрения, котораябыла нужна маленькой Котари, я никогда не сказала бы, что моя нынешняя свобода стоила их жизней.

— Прости, но мне уже… — начала было я, но Тарин тут же меня перебил:

— Это вы простите, лада. На самом деле я пришёл с просьбой, и никак не могу набраться нахальства её высказать.

Я вопросительно приподняла брови, невольно отметив, что почти скопировала этот жест, полный скрытой иронии, у Миара Лестариса.

— На Громницу… это празднество для всех, а потому… Я тоже могу прийти, а это значит, что… Могу ли я просить вас о танце?

Мои брови зашевелились сами собой и попытались связаться морским узлом, впрочем, совершенно безуспешно.

— Всего об одном! — торопливо продолжал Тарин, словно боясь, что если он даст мне возможность вставить хоть слово, я немедленно разражусь отборной уличной бранью. — Всего об одном, не думаю, что здесь могут быть какие-то проблемы, в конце концов, праздники для того и проводятся, чтобы общаться, танцевать, в конце концов… Очень может быть, лада Ари, что вскоре мне придётся оставить службу, я уже говорил, что мои родственники многое от меня требуют… Мне бы хотелось на память… Вы же не откажете мне?!

Я растерялась, а он молитвенно вытянул руки, жалкий, комичный и такой симпатичный. Совершенно не осознавая, что делаю, я шагнула к нему и чуть приобняла за плечи, вдыхая запах, словно теперь это было для меня самым определяющим фактором при принятии каких-либо решений.

…Он вообще ничем не пах.

Абсолютно.

Не знаю почему, но меня это устроило, и я бездумно кивнула, решив, что, по сути, Тарин ничем не хуже Кертона, а в чём-то, может быть, и лучше. Где один, там и другой… В случае чего скажу Миару, что поняла его запрет на танцы как действующий исключительно в отношении студентов, а насчёт персонала речи не было.

Стоило окрылённому привратнику удалиться, как за моей спиной раздалось возмущённое пыхтение Юса.

— Зачем ты согласилась с ним танцевать, если на праздник идёшь со мной?!

— Затем… — начала было я, а потом запоздало возмутилась. — Во-первых, я отчитываться не обязана, во-вторых, я никуда с тобой не иду! Ты же сказал это просто для того, чтобы позлить Кертона?!

— Сказал, потому что ты идёшь со мной, потому что с кем ещё тебе идти, я же твой сосед, и в некотором смысле несу за тебя ответственность, не с этимже убийцей и негодяем… — забубнил Юс, булькая, как выкипающий котёл на огне, я демонстративно заткнула уши, и где-то через четверть часа он наконец-то замолчал.

Перед выходом я всё же позволила себе маленькую радость — открыла коробку и погладила восхитительную нежную ткань платья. Раз, другой… пока не наткнулась на острый кончик картонного прямоугольника. Медленно-медленно я вытащила его из коробки — пальцы задрожали.

Надпись была более чем короткой и невинной:

«У тебя прекрасный вкус, милая».

Я метнулась к книжной полке, достала одну из книг, в которую была спрятана другая записка: «Надевайте для того, кого не захочется потом лупить тазиком до потери сознания!». Сравнила почерк, чувствуя себя совершенно ненормальной.