Книга Гранатовая бездна Калиройя, страница 52 – Олла Дез

Роды были тяжёлые, но Альва справилась.

Я вышла в коридор, держа на руках свёрток с ребёнком. Сверр никуда не ушёл. Он так и стоял, прислонившись лбом к стене у двери. И я его окончательно зауважала. Молодец.

— Венди? — с надеждой посмотрел он на меня.

— Всё обошлось. У тебя сын. Альва справилась, с ней тоже всё будет хорошо. Ты можешь войти. Стой! Сына возьми, — улыбнулась я. — Няня скоро приедет.

— Венди, а ты знаешь, что если жена берёт на руки сына от Каллис, то она принимает и ответственность за него? — спросил Сверр, аккуратно принимая у меня сверток.

— Знаю. Мама сказала. А куда я денусь? Как назовёшь?

— Альрик.

— «Сильный», — кивнула я, — И первый слог — в честь Альвы?

— Да. Она у меня — чудо.

Я открыла ему дверь в спальню и выдохнула. Какой же сложный день! Он так отвратительно начался — с подслушанного разговора и крушения моих надежд. А закончился — появлением новой жизни и моей новой ответственностью в этом мире. Символично. И всё же, несмотря ни на что, это был хороший день.

Рождение нового и светлого. Новых целей и новых задач.

Рождение малыша Альрика позволило оттянуть мою встречу с Рунольфом на целых три дня. Я даже не спускалась на завтраки, обеды и ужины, предпочитая трапезничать в обществе Альвы. Мы вместе выбирали няню и в итоге сошлись на той, которая устроила и меня, и Альву, и маму. Герда в этом участия не принимала. Я следила за няней все три дня и, заодно, училась у неё обращению с младенцами. Наша няня явно была опытна и детей искренне любила. Мне понравилось возиться с маленьким Альриком, хотя я вообще имела смутное представление с какой стороны к детям, собственно говоря, подходят, и, по началу, боялась. Но я быстро всё схватывала. А няня всё время была рядом и подсказывала— как и что надо делать. Мы с Альвой много смеялись, и она постепенно набиралась сил после родов, что меня, признаюсь, сильно радовало.

Но, помимо действительного беспокойства за Альву и нежелания оставлять её надолго одну, всё это я проделывала ещё и с целью отсрочить встречу с Рунольфом.

Мне было необходимо время собраться, успокоиться, не наворотить дел и — самое главное — остыть. Чувства кипели и бурлили во мне, как в чайнике, и я этот чайник, в который превратилась моя голова, все три дня старательно остужала. И мне это удалось. В результате, я спускалась вниз, полностью одетая для поездки на очередной обязательный бал зимнего сезона, абсолютно спокойной и уравновешенной. И даже увидев кошмар моих последних дней во всей красе, я не дрогнула и бровью не повела. Мне отныне глубоко безразличен Рунольф и всё, что связано с его драгоценной персоной. Ну…. Почти.

Наследный Принц мгновенно понял, или, скорее, почувствовал — что-то не так.

Наверное, по отсутствующему взгляду, а может и по холодности, исходящей от меня волнами. Он уже привык видеть на моём лице тёплую улыбку, обращённую к нему, и сейчас он замер и пристально всматривался в моё лицо. Потом, видимо, пришёл к какому-то выводу и, накинув мне на плечи шубу, повёл к карете. На балу всё было как обычно. Только я отвечала односложно и следила, что бы наши руки лишний раз не соприкасались. С каждой минутой Рунольф хмурился всё сильнее. А когда я в очередной раз уклонилась от его прикосновения, он отчетливо заскрипел зубами.