Книга Леди тьмы, страница 94 – Мелисса Рёрих

– Конечно, божественна, – усмехнулся он.

Нури сделала несколько жадных глотков, точно умирала от жажды, а когда отпрянула, он увидел у нее на подбородке каплю своей крови.

– Почему ты охотно позволяешь мне питаться тобой? – поинтересоваласьТень Смерти.

– Потому что это служит моим собственным целям, – ответил Сорин, улыбаясь, когда вампирша наклонилась за добавкой. Но от его слов она так и замерла на месте. – Как, по-твоему, мне удается с такой легкостью противостоять твоему соблазну? – Она потрясенно уставилась на него. – Разве тебя не учили, что если выпьешь кровь фейри, то не только сделаешь его невосприимчивым к твоим чарам, но и не сможешь причинить ему вред, пока его кровь не покинет твой организм? А это, между прочим, занимает несколько дней.

– Мой отец не вампир и, скорее всего, не знает таких вещей, – сказала она, поджимая губы.

– Возможно, нет, – согласился Сорин, снова предлагая ей руку. – Ты насытилась?

Нури оскалила клыки, из ее горла вырвался нечеловеческий рык. Она встала, вытирая подбородок, и натянула капюшон.

– Завтра вечером в «Пирсе» будет пирушка. Я прослежу, чтобы Скарлетт туда пошла. Она любит танцевать. И будет бодрствовать дольше обычного. Если вовремя не примет отвар, могут произойти события, представляющие для тебя интерес. Твое дело, как ты распорядишься этими сведениями, – отрезала Нури, направляясь к открытому окну.

– Возвращайся, если тебе понадобится перекусить, Нури, – крикнул ей вслед Сорин, со смехом поправляя рукав, но она уже растворилась в ночных тенях.

Скарлетт сидела за туалетным столиком в ожидании, пока Тава сделает ей прическу. Наконец последний локон занял полагающееся ему место.

– Мы сто лет не были на вечеринке, – задумчиво заметила Скарлетт, глядя на отражение Тавы в зеркале. – Неужели ты совсем не рада?

– Эта вечеринка ничем не отличается от любой другой, Скарлетт, – возразила Тава, закатив глаза.

– Вот тут ты ошибаешься, подруга. Празднества в «Пирсе» превосходят любые другие. Они более дикие и свободные. Лучшая музыка, лучшее вино и вокруг ошивается гораздо меньше снобов-аристократов, – ответила Скарлетт, сверкая глазами от возбуждения.

Тава рассмеялась.

– Снобы-аристократы – это мы и есть, не забыла?

Едва Тава закончила возиться с ее прической, Скарлетт повернулась к ней лицом и сказала, подмигнув:

– Может, ты и аристократка, но далеко не сноб.

Тава снова рассмеялась и поднялась, чтобы вернуться в свою комнату заканчивать приготовления.

Оставшись одна, Скарлетт подошла к стоящему у шкафа зеркалу в полный рост, думая о том, что Таве будет полезно выйти в люди. Она несколько недель вела себя тихо и отстраненно – с тех пор как услышала признание Сорина, что он фейри. Она пообещала Скарлетт, что не скажет отцу ни слова, предоставив Кассиусу со Скарлетт распоряжаться информацией по своему усмотрению. Однако девушка продолжала нервничать и дергаться, особенно на еженедельных ужинах с командирами.

Скарлетт, напротив, в последнее время получала от этих встреч огромное удовольствие. Она разговаривала со всеми, кроме Сорина, которого подчеркнуто игнорировала – наряду с Микейлом, конечно. В те несколько раз, когда она все же заговаривала с Сорином, ее замечания были ехидными, и однажды даже лорд Тинделл неодобрительно откашлялся, глядя на нее. Правда, когда несколько мгновений спустя она украдкой взглянула на него, лорд улыбнулся. Происходящее его забавляло.