Книга Клятва, данная тьме, страница 173 – Елена Инспирати

– Нет ничего плохого…

Договорить мне не дали: воспитатель надавил на голову и провел ей по бетонной стене как морковью по терке. Кожа начала сдираться с лица, а подбородок вспыхнул огнем. Торчащие мелкие камни в мясоизрезали и без того покалеченное место.

Боль была адская. Возможно, я вскрикнул, возможно, даже прослезился. Меня бросили на пол растерянного и злого. В одном взрослые были правы: ярость придавала сил и помогала бороться со слабостью.

– Слюнтяй. Жалкое подобие темного.

Перед глазами все плыло, кожу жгло, но мне нужно было показать, что я в состоянии за себя постоять. Когда я позволял дикому зверю внутри себя сожрать слабого ребенка и вырваться наружу из костлявого тельца, мной были довольны. Когда я забывал о том, что могу быть добрее, меня не били.

– Молодец! Из тебя еще может получиться что-то путное.

То, как я вытер кровь и стряхнул ее с ладони, было одобрено похвалой. У меня даже получилось подняться и простоять какое-то время на ногах. Пусть и не твердо, пусть я попятился назад и оперся спиной о стену, но пережил очередную воспитательную процедуру.

– Ты самый неуправляемый, но у тебя есть шанс исправить свое убогое положение. Не подходи больше к той девчонке, не давай никому свою еду. Это все для светлых.

Светлые. Это дети, которых любят просто потому, что они родились в нужном месте. Они не дерутся, не выживают, не выслушивают каждый день, как они ничтожны. Они играют, общаются, гуляют. Их не бьют, о них заботятся. Чем они заслужили это?

– Ты никому не нужен. Тебя никто никогда не полюбит, потому что ты пустое место. Ты никогда не будешь счастлив. Подари этому миру всю свою ненависть.

Это я прекрасно знал. Я не достоин лучшего, как светлые дети. Я должен быть камнем, чтобы никто и никогда не смог навредить мне. Никаких эмоций, чувств. Лишь внешнее превосходство и физическая сила.

Да, пока что я все еще ребенок, но однажды мне придется научиться сражаться и убивать, чтобы выжить в этом проклятом темном мире.

– Мне было тринадцать: маленький, слабый пацан, все еще помогающий тем, кому еще хуже. Нас морили голодом и пока что не заботились о физическом состоянии. Когда взрослые считали, что мы готовы к новым испытаниям, нас начинали откармливать, лечить и тренировать. Многие шрамы с тела они убрали, но этот почему-то оставили. Как чертово напоминание, что я когда-то был слабым и всегда могу вернуться в это положение.

Я рыдала. Слезы ручьями текли из глаз и капали с подбородка. Брайен заботливо вытирал их и никак не комментировал опухшее лицо и сентиментальность.

– Секунду… Сейчас успокоюсь…

Убрав телефон в карман, я стала промокать рукавами лицо.

– Прости, мне так жаль.

Мне было стыдно перед всем темным миром. Брайен уже говорил о тяжелом детстве, и я уже плакала из-за жестокости, но сейчас прониклась куда сильнее. Столько трудностей, боли… Не представляла, как они чрез это проходили? Как Брайен через это прошел, сохранив в себе то, за что его наказывали?

– Все, прекращай плакать и извиняться.

Брайен обнял меня, погладил по голове и поцеловал в висок. Стал меня успокаивать, будто это я сейчас рассказала о прошлом. Сколько же сил в нем было, раз даже в этот момент он поставил выше своих переживаний мои сопли. Тяжесть на сердце все еще не давала мне ровно и спокойно дышать, но я отстранилась, чтобы сказать важные слова: