Книга Три дня до смерти, страница 31 – Келли Мединг

Я схватила её со стола и вытерла подбородок.

— Ну? Идеи?

— Это зависит от… Ты помнишь что-нибудь новое?

Я остановилась, с куском яблока на полпути ко рту. Темная пустота всё ещё нависала над частью моей памяти. Я не помнила ничего нового. Не думаю, что мне даже приснился сон прошлой ночью.

— Нет.

— В самом деле?

— Это потеря памяти, Вайят. Это не то же самое, что щелкнуть выключателем.

— Никогда не случается с женщинами.

Я бросила в него кусочек яблока, который он легко отбил.

— Что за ужасные вещи ты говоришь.

— А что это как-то не соответствует действительности?

— Нет, но это всё равно дерьмово звучит.

— У нас последний шанс, Эви. У меня нет времени или терпения быть вежливым.

— Тогда помоги. Это моя жизнь — загробная или какая угодно. Это я умру через два с половиной дня, а не ты.

Вайят замер, совершенно неподвижно, как будто кто-то нажал кнопку паузы на видеорегистраторе. Секунды шли. Он встал, каждое движение было точным и размеренным, пододвинул стул и направился в ванную.

— Вайят, прости.

Ничего. Он зашёл в ванную. Дверь с грохотом захлопнулась. Ни одно ругательство в моем довольно длинном лексиконе не казалось подходящим, поэтому я не успела ничего сказать.

Я забыла, что Вайят вел переговоры о моем воскрешении. Цена, которую он заплатил, оставалась тайной, но я могла догадаться, чего это стоило. Он рисковал своей шеей, идя против триад и Совета. Он спас мне жизнь с собакой.Черт, он даже приготовил мне завтрак. И разве я хоть раз сказала «спасибо»?

Завтрак больше не казался таким замечательным, но я его доела. Мне нужна энергия, особенно если мы наткнемся на другую гончую или патруль гоблинов. Из ванной не доносилось ни звука, даже сердитого топота или стука. Вайят должен быть очень взбешен, если даже не может выплеснуть свою ярость.

Он обладал физической подготовкой и темпераментом (читай: быстро злится), чтобы быть охотником, не говоря уже о дополнительном преимуществе его дара. В единственный раз, когда я осмелилась спросить, почему он стал куратором, а не охотником, он отправил меня в двухдневную слежку в разгар зимы. Больше я не спрашивала.

Я закончила свой завтрак, допив остатки молока и съев два куска не жареного хлеба, но из ванной по-прежнему не раздалось ни звука. Помыла посуду в безупречно чистой раковине и поместила её в сверкающую металлическую сушилку. Вся кухонная зона была неестественно опрятной — по-моему довольно грязному опыту — для одинокого мужчины, живущего с котом.

Всё ещё ни одного звука из ванной, даже по прошествии нескольких минут. Беспокойство перевесило здравый смысл. Я пересекла маленькую комнату и ударила кулаком в дверь ванной.

— Я здесь не умер, — последовал ответ.

— Тогда скажи мне это в лицо.

Дверь распахнулась. Вздрогнув, я отступила назад. Вайят стоял, положив одну руку на ручку, а другая свободно висела. Ни слез, ни покраснения, ни настоящих эмоций на лице. Просто само спокойствие.

— Я в порядке, — произнес он, проходя мимо меня. Остановившись посередине комнаты, он обратил внимание на прибранную кухню. — Я и не знал, что ты такая хозяйственная.

— Я тоже. — Положив руку ему на предплечье, с удивлением обнаружила, что его кожа теплая, почти горячая. — Вайят, мне очень жаль.

Он отступил, отстраняясь от моего прикосновения.

— Под кроватью стоит пластиковый ящик. Подруга Дилана, оставаясь здесь, хранит там свои вещи, возможно что-то подойдет.