Книга Три дня до смерти, страница 12 – Келли Мединг

Джесси отбросил меня в сторону прежде, чем полукровка номер один впился клыками в мою руку и обрек меня на судьбу хуже смерти.

Полукровки — легкие цели для новичков, потому что молоды, безответственны и временами совсем обезумевшие от инфекции. И тем не менее, создание полукровок большинство считают непозволительным, и вампирские семьи, так же как и охотники, считают своим долгом их истреблять. Вампиры даже больше, чем люди, презирают смешение видов. Считают это пятном на родословной, так сказать, и в этом я с ними полностью согласна.

Почти четыре года Джесси, Эш и я были самой опасной триадой охотников в городе, мы убивали больше, чем все остальные команды. Падшие знали нашу репутацию и нас в лицо, и у меня впервые за долгое время появилась семья. Первая семья, которая по-настоящему приняла меня.

Моя мать забила на меня, предпочитая своих мужиков, а позже, из-за героиновой зависимости, бросила меня на произвол судьбы, так что с десяти с половиной лет я сама о себе заботилась. Через семь месяцев после того, как мой отчим бросил нас, мать стала Джейн Доу^[2]номер двенадцать,умерла за неделю до того, как нашли труп. А я попала под опеку государства с его правилами, с которыми не ладила. Горечь была моим единственным другом на протяжении семи лет, пока триады меня не нашли.

Эш показала мне, как пользоваться тушью для ресниц. Джесси научил меня свистеть. А потом, в ответ на их заботу, я наблюдала, как Эш перерезали горло, а я застрелила Джесси в спину. Ничто не заставит союзников отвернуться быстрее, чем обвинение в предательстве и убийстве напарников.

Даже если это обвинение лживое.

Анонимность — единственное преимущество бродить по городу в теле Чалис. Если триады и Падшие знают, что Эвангелина Стоун мертва, они совсем меня не ждут.

Если бы только Чалис не была настолько неуклюжей, я едва могла заставить её тело делать то, что нужно.

Я практически добралась до конца моста, когда внезапная дрожь прокатилась по спине. Я схватилась за перила, уверенная, что меня сейчас атакуют, но никого не увидела в дюжине ярдов от себя. Машины проезжали мимо, никто не обращал на меня никакого внимания. А я высматривала тени, странные фигуры, пристальные взгляды — хоть что-то необычное. Ничего.

— Ты параноик, Эви, — прошептала я и пошла дальше.

В четырех кварталах от железнодорожного депо земля пошла под уклон. На восточной берегу реки в городе было множество холмов и оврагов. Некоторые улицы стелились по естественным оврагам, другие располагались на подвесных мостах, испещряя город лабиринтами над— и подземных переходов.

Мимо проезжали автомобили и грузовики. Один или два раза мне гудели вслед. Я не решилась ехать автостопом, ибо в разгар разборок не хотелось бы обнаружить, что у Чалис слабая челюсть.

Я добралась до жилого района на севере Мерси-Лот, под завязку застроенного квартирами, сдающимися в аренду на неделю, и дешевыми отелями с почасовой оплатой. Многие из них возносились в небо на десять этажей и более. Построенные на холмах, здания, казалось, возвышались над городом. Западнее в квартале от того места, где я находилась, начиналась мертвая зона. Я продолжала спускаться вниз по пологой улице. Мертвая зона становилась всё более заметной, как отверстие от вырванного зуба в остальном безупречном рту.