Книга Три дня до смерти, страница 103 – Келли Мединг

— Алекс, — позвала я.

После секундной паузы — и, вероятно, с его стороны это было большим усилием — Алекс повернул голову в мою сторону. Оба глаза были опухшими и полузакрытыми. Ноздри покраснели. Свежая ссадина украшала лоб от падения на пол. Его старая рана от выстрела была не перевязана и сочилась. Он моргнул мутными глазами, которые оставались полуприкрытыми, несмотря на мое отчаянное желание увидеть их цвет.

— Я здесь, Алекс. Это Эви.

Его ноздри раздулись. Он прищурился. Губы шевелились, пытаясь подобрать слова. Не раздалось ни звука, но я узнала очертания. Это было имя. Прикусила щёку изнутри, присела на корточки и протянула руку через решётку.

— Это Чалис, — проговорила я. — Возьми мою руку, Алекс. Я здесь.

Болезненная улыбка скользнула по его губам. Левой рукой медленно потянулся к моей, зацепившись пальцами без ногтей. Я подавила крик, но он, казалось, не заметил этого. Его внимание было приковано к моей руке. Одна маленькая задача. Сантиметр за сантиметром. Он сократил разрыв.

Коснулась его руки. Он остановился, довольный своим продвижением. Тяжело дыша, с раскрасневшимися на фоне смертельной бледности щеками, он смотрел на меня полуприкрытыми глазами.

— Алекс, они тебя укусили? — спросила я.

Он прищурился, но, казалось, не понял вопроса.

— Распрашивали меня, — с трудом выговорил он, хрипло выдыхая каждое слово. — Не знаю… ничего.

— Мне так жаль, Алекс. Так жаль.

— Думаю, не похороню… тебя всё-таки.

Не смогла сдержать слез. Они жгли мне глаза и горло, сжигая печаль в моем сердце. Я взяла невинную душу, втолкнула его в свой жестокий мир, и он умирал. Умирает, потому что я не осталась мертва в первый раз.

— Всё будет хорошо, — сказала я, задыхаясь от слов. От них несло ложью. Но я всё равно продолжила говорить. —Мы выберемся отсюда и отвезём тебя в больницу. Там позаботятся о тебе. У тебя будет вся нездоровая еда, которую ты сможешь съесть, пока тебе не станет лучше.

Уголок его рта дернулся.

— Мороженое?

— На любой вкус.

— Клубничное.

— Это лучшее, что ты можешь выбрать? Клубничное? Как насчёт шоколадной крошки?

— Перебор.

Я рассмеялась и потеряла дар речи в рыданиях. Погладила его пальцы, достаточно легко, чтобы он почувствовал меня, но недостаточно сильно, чтобы причинить ему ещё больше боли. — Хорошо, пусть будет клубничное. Много, с клубничным соусом и взбитыми сливками. Просто держись, ладно? Ты не получишь его, если умрёшь у меня на руках.

— Лучше не умирать.

— Да, лучше не надо.

Всё, что я могла сделать, это сидеть и касаться руки Алекса. Несколько капель крови вытекло из его носа и растеклось по бетону. Он, казалось, не заметил. Его глаза едва открыты, но волосы по-прежнему были темно-каштановыми. Может, мне повезёт, и я убью его только один раз.

— Ты, — сказал он.

Я покачала головой, не понимая.

— Алекс?

— Ты сделала это.

Выстрел в живот причинил бы меньше боли. Мука сжала мое сердце так сильно, что я не могла дышать. Он убрал руку и оставил меня хвататься за воздух.

— Алекс, нет. Прости меня.

Он закрыл глаза.

— Пожалуйста!

Его грудь перестала двигаться. Я уставилась на него, дрожа всем телом. Наступила тишина, громче раската грома и смертоноснее удара молнии. Он не пошевелился. Я позволила ему умереть. Это моя вина. Я сделала это, и он это знал.

— Алекс.

Я погрузилась в себя, рыдая сильнее, чем когда-либо в жизни. Свернувшись в клубок, обхватила руками колени и заплакала. Ненависть, печаль, потеря и беспомощность — всё слилось в один кипящий эмоциональный котел. Над всем этим возвышалось отчаяние, острое и болезненное, и тысяча осколков в моем сердце.