Книга Как обмануть смерть, страница 136 – Келли Мединг

Этот момент я одновременно и ценила, и сожалела о нем.

— Эви, прости меня.

Я моргнула. — За что?

— За мои слова, которые заставили тебя загрустить.

— Вайят, не надо, — я села рядом с ним, позволив мягкому матрасу просесть под моим весом. Я устала от постоянной борьбы между моими эмоциями и воспоминаниями. Между тем, чего я хотела, и тем, что прочно засело в моем подсознании и удерживало меня от этого. Мне до смерти надоело бороться с самой собой.

— Мне не следовало шутить насчет той ночи, — покаялся он.

— Думаю, ты заслужил право быть честным со мной.

Он повернул руку ладонью вверх. Я переплела свои пальцы с его и крепко сжала. — И ты тоже, я думаю, — проговорил он.

— Разве я не честна с тобой?

Повернувшись ко мне лицом, он взял меня за другую руку, и я позволила ему это. — Эви, я думаю, если бы ты сейчас была по-настоящему честна, то превратила бы меня в кровавое месиво. Или выкрикивала бы непристойности из чистого отчаяния. Может быть, и то, и другое.

Я искала в его лице намек на поддразнивание.Проблеск самоуничижения, который противоречил честности, которую я почувствовала в его словах. И ничего не нашла. Почему, черт возьми, я думала, что смогу бегать и предотвращать катастрофу в городе, когда даже не могу разобраться в своих собственных чувствах? Или моих отношениях с моим… кем? Я даже не могла определить, кем был для меня Вайят. Больше, чем бойфренд, меньше, чем любовник. Лучший друг, за которого я готова умереть в любую секунду, и тот, кого я скорее ударю по лицу, чем буду мучительно честна с ним. Запутанная двойственность сбивала меня с толку.

Четыре года профессиональных отношений между охотником и куратором были осложнены одним моментом слабости со стороны моего старого «я» — кульминацией пережитого мной горя, вызванного двумя месяцами странного поведения и неопределенной напряженностью между нами. Добавьте к этому физическое влечение к Вайяту со стороны женщины, которая была так одинока и подавлена, что сдалась и покончила с собой, вместо того чтобы продолжать жить. Приправьте все это тем фактом, что за каждую рану, которую я когда-либо наносила Падшим — заслуженно или нет — я расплатилась сполна с королевой гоблинов и ее похотливым приспешником. А потом заверните все это в мою собственную раненную, осиротевшую душу, и я стану мечтой психиатра.

«Я не виню тебя», — вертелось у меня на языке. Но если быть честной, я действительно винила его. Не за то, что привело к моей смерти, а за все, что произошло с тех пор. За то, что проснулась одна и замерзала на столе в морге, за то, что втянула Алекса Форрестера в свою жизнь и убила его, за битву при Олсмилле, в которой погибли шесть охотников. И особенно за проклятую дрожь, которую чувствовала в животе, когда он улыбался мне; то, как успокаивалась, просто держа его руку, и постоянно с теплотой воспоминала его поцелуи. За все, что я хотела чувствовать снова и снова.

С тех пор как воскресла, я постоянно находилась в состоянии возбуждения, решая одну проблему за другой. Ближе всего к откровенному разговору мы с Вайятом подошли четыре дня назад, в то время как находились в Первом Пределе. Окруженные миром и спокойствием фейри и уверенные в защите от всего, что нас преследует, мы, наконец-то, были честны друг с другом. Или настолько честными, насколько это было возможно, потому что тело Чалис непринадлежало мне полностью и я искренне верила, что один из нас или мы оба умрем через день.