Книга Иные мертвецы, страница 93 – Келли Мединг

Мы с гончей рухнули на землю и проскользили несколько футов, я вонзила нож ей во внутренности. Она же полоснула когтями мне спину. Зубы щелкнули у моего лица. Я металась, как выброшенная на берег рыба, отчаянно цепляясь за нож, пытаясь нанести максимальный урон.

Раздались выстрелы. Гончая взвыла, и я оглохла на правое ухо. Серебро вспыхнуло над нами и понеслось вниз. Вес гончей обрушился на меня, вдавив меня в мокрую землю. Рукоять ножа так сильно застряла под моими ребрами, что я ожидала, что одно или два сломаются.

— Давай, тяни! Голос Вайята звучал приглушено, но я рада была его слышать.

Тело гончей приподняли и я смогла вылезти из-под нее, и рухнула на землю, тяжело дыша. Ядовитая кровь покрыла мою кожу. Мои ребра горели, как и тело от левой груди до поясницы. И я могла представить борозды, оставленные когтями этой твари.

— Черт, — выдохнула я. — Этого следовало ожидать.

— Ты можешь двигаться? — спросил Вайят, стоя на коленях в грязи рядом со мной.

— Ага. Есть еще?

— Поблизости нет. Майло все осматривает.

Вайят пытался быть нежным, помогая мне встать, но все равно раны причиняли боль. Мы заковыляли в хижину. Он повел меня прямо в ванную, оставляя на полу след из грязи, дождевой воды и запекшейся крови. Кровь гончей казалась кислотой в моих открытых ранах. Я сжала кулаки, благодарная боли в еще не заживающем правом запястье. Это помогало мне сосредоточиться, пока Вайят включал душ. Он помог мне раздеться с клинической отстраненностью куратора, которым он когда-то был, а затем ушел и закрыл за собой дверь ванной.

Я размотала промокшую и испачканную повязку с запястья. Кость ныла, а кожа стала ярко-красной, но перелом зажил. Я позволила себе выплакаться от боли, когда горячий душ смыл кровь гончей. Вода с коричневыми и красными разводами потекла в канализацию и в конце концов стала прозрачной.

Чистая одежда ждала меня на крышке унитаза. Сначала я надела трусики и бюстгальтер. Повернулась, чтобы посмотреть на свою спину в зеркале, и пожалела об этом. Четыре длинных пореза прошли чуть ниже моей груди вниз по левому боку и остановились на пояснице. Раны все еще истекали кровью, края были зазубренными и опухшими. Просто замечательно.

Я открыла дверь и выглянула наружу. Вайят прекратил нервно расхаживать. —Мне нужны твои руки, — сказала я. Встретив его испуганный взгляд, добавила: — Не для того. Иди сюда.

Он вошел в ванную и закрыл дверь. Я повернулась к нему спиной, и он зашипел. — Черт, Эви, твоя спина!

— А то я не знаю. Не мог бы ты наложить на раны марлю, чтобы кровь не испортила последнюю мою чистую одежду?

— Да… хорошо. — Вайят открыл аптечку. — Подними левую руку вверх.

Я так и сделала, прижав левую руку к правой груди. Сколько времени прошло с момента телефонного разговора с Тэкери, когда он дал нам двенадцать часов? Может, часов пять? Я давно потеряла счет времени и… — Дерьмо!

Вайят слишком сильно надавил на синяк на пояснице, и огненные шипы боли пронзили меня насквозь. Я вдохнула сквозь стиснутые зубы.

— Извини. Он разорвал полоски медицинской ленты и на всякий случай приклеил их к моему правому плечу.

В зеркале я видела, как он тянулся к бинтам и выбрасывал их обертки. Я ненавидела, что у него такой опыт в латании ран. Его пальцы были теплыми, иногда щекотали, иногда ощущались чересчур твердыми. Каждый раз, когда он отрывал полоску пластыря с моего плеча, моя кожа покалывала. Боль от первого прикосновения осела глубоко в моем животе, и при следующих что-то внутри меня корчилось.