Книга Обратная сторона смерти, страница 19 – Келли Мединг

Он отпустил, меня и я скатилась с его груди, давая ему как можно больше места. Он не убрал свои крылья, как делал при двусменных перемещениях (этим даром обладали лишь немногие из кланов), и я поняла, что сижу на одном из его крыльев. Я отползла назад, собираясь извиниться.

— Иди, — пытаясь отдышаться сказал он, махнув мне рукой. — Я сейчас приду.

Я не стала спорить, просто подавила чувство вины и, вскочив на ноги, побежала к дому.

Это был двухэтажный деревянный коттедж, с широким крыльцом и множеством окон. В которых не горел свет. Ни в доме, ни во дворе не горело ни единого огонька. Луна давала немного света, но у меня не было сверхзрения или очень хорошего ночного видения. Я схватила большой гладкий камень, которыми обложены клумбы, а затем прокралась на крыльцо.

Сердце колотилось в груди так громко, и я опасалась, что любой в радиусе ста футов мог его услышать. Доски заскрипели у меня под ногами. Входная дверь была приоткрыта. Я шагнула ближе и шире открыла дверь носком.

Мимо меня пролетело коричневое пятно — Фин в форме скопы. Черт возьми.

Я ворвалась за ним следом, одной рукой сжимая камень и готовая ударить, а другой потянувшись к выключателю. В доме было почти тихо, если не считать хлопанья крыльев. Финеас обычно был воплощением осторожности. Тот факт, что он ворвался внутрь подобным образом, красноречиво говорил о его душевном состоянии.

Я наконец нащупала проклятый выключатель. Настольная лампа вспыхнула, заливая желтым светом уютную гостиную. Кресло-качалка опрокинуто набок, и несколько книг разбросаны по полу. Все остальное выглядело нетронутым.

На первом этаже гостиная, кухня и ванная, и я быстро их проверила. Затем взбежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, уверенная, что, если бы кто-то затаился наверху, чтобы напасть,Фин дал бы мне знать. На втором этаже короткий коридор с четырьмя открытыми дверями. Я зашла в первую комнату слева, которая принадлежала Аве, и замерла.

Там был беспорядок. Кроватка лежала на боку, повсюду разбросаны постельные принадлежности и мягкие игрушки. Фотография танцующей принцессы в рамке упала, и ее осколки рассыпались по бледно-желтому ковру. Занавеска сорвана с окна. Игрушки высыпались из перевернутой корзины. Аврора так гордилась этой комнатой.

— Фин? — позвала я.

— Я здесь.

Я пошла на его голос в комнату Джозефа. Фин превратился в человека и стоял совершенно голый посреди спальни, уставившись в пол. Повязка исчезла, и его порез, полученный в драке на вечеринке, почти зажил, он все еще был красным и опухшим, но больше не кровоточил. Я не могла сказать, было ли что-нибудь в комнате нарушено, потому что она выглядела как келья монаха: односпальная кровать, единственное картина в рамке, несколько книг на столике и больше ничего.

— Они пропали, — сказал Фин. От горя в его голосе у меня похолодело в груди. Он повернул голову и посмотрел на меня, опустошенные голубые глаза блестели в полумраке.

От слез ярости у меня защипали глаза. Когда я приблизилась, то унюхала то, на что он смотрел на полу. Я присела на корточки и дотронулась до красного пятна. Кровь была холодной, но еще не засохла.

— Мы не сильно разминулись с ними, — заметила я. — Кровь свежая. Это не кровь полукровок. — Я даже не понимала, что полукровки были моими главными подозреваемыми в этом, пока не произнесла вслух.