Онлайн книга «Аир. Хозяин болота»
|
Рябинка оскорбилась (ну как и впрямь ее поволокут, как бодливого козла?) и развернулась к парню, угрожающе наклонив голову. Ива в свою очередь не упустила веселья: – Ату его! Рябинка, получив дозволение, нацелилась рогами в зад пустомеле. А Иве только того и надо. Нет лучше способа отвлечь пастуха, чем упрямая козочка! Она вынула из кармана передника пучок неприметной травки. Доброй травки, вкусной. Три ближайшие козы заинтересованно потянулись к желтым стебелькам, но, почуяв запах зеленоволосой девки, почему-то шарахнулись. Да и угощать их Ива не собиралась: хозяева за такой гостинец не поблагодарили бы, ведь звери, пожевав соловьиного цвета, становились дурные. Скакали малыми козлятами, блеяли без умолку да ни в какую не желали на ночь запираться в хлеву. Пастухам строго-настрого наказывалось обходить стороной западные склоны, где особенно хорошо росла соловень-трава. Стада же, напротив, рвались к медовой поросли, как коты к сливкам. – Ме-е-ека, мека! – Ива бочком приблизилась к черной смирной козочке. – Мека! Ходи! Что дам… Рогатая мотала головой и грозила рогами: уж очень странно, недобро пахла девка. Но все же соизволила принять подношение – сторониться чужаков она не привыкла. Да и какой же Ива чужак? Столько месяцевоб руку с хозяином-кузнецом ходила. К закату травка войдет в силу – вот будет Прине забота! Осоловевшую животину не поймаешь, веревку на шею не накинешь. Придется постараться… Проделка удалась на славу. Когда пришел час разбирать животину, на ругань Прины сбежались едва ли не все Клюквинки. – Сказано же было тебе, остолопу, к западным склонам не ходить! – Женщина колотила бедного пастушка, а тот знай оправдывался. – Куда смотрел, дурень?! – Да я смотрел… Небось случайно схватила по дороге… Да и не околела ваша коза, к утру отойдет! – Ты у меня первый отойдешь! На тотсвет! Ива слушать спор не стала. Ее ждало иное дело. Проверила, на месте ли болотный корень, и шмыгнула в калитку кузнецова дома, пока все отвлеклись. Наперво в нос ударил запах. В трясине болотный дух и то слабже! Когда же глаза вновь стали зрячими и различили в темноте избы силуэты, Иве и вовсе поплохело. Кузнец, красавец и силач, о котором каждая девка хоть раз, а вздохнула, лежал запеленутый, точно младенец. Там, где меж тряпицами виднелась кожа, чернели язвы. Руки его покоились поверх одеяла, а ниже пояса Бран был закутан, но Ива почему-то знала: там-то самая болезнь! Тем местом, которое причинило ей нестерпимую боль, кузнец страдает всего горше. Глядеть она, конечно, не стала – невмоготу. – Матушка? – Нет, Бран. Это я. Ива приблизилась. Теперь уж нечего бояться – кузнец головы повернуть не в силах, не то что напасть. Он и говорил с трудом. Сипло, с бульканьем в груди. А когда открывал рот, меж губ сочилось черное. Темные пятна въелись и под носом. Их раз за разом утирали, но они проступали опять. Не зная, что молвить, девушка спросила: – Живой? – Матушка, где ты? – Бран слепо пялился в потолок. – Нет, Бран, это… – Ива шмыгнула носом и вдруг кинулась на колени у его постели. Сжала двумя руками некогда широкую и полную силы ладонь и заплакала. – Прости меня… Прости, Бран! Не желала я тебе такой участи! Лучше бы стерпела, смолчала… Прости! Услышал ли он ее? Понимал ли вообще, что еще находится на этом свете, или частью рассудка уже шагнул за Огненные врата? Ива кончила причитать. Следовало делать то, за чем явилась, а не слезы лить. Она утерлась рукавом и достала цветок. Тот казался свечой в темноте и воистину мерцал алым огоньком. |