Онлайн книга «Аир. Хозяин болота»
|
Хотелось помочь бабке, ощупью выуживающей из печи котелок и наливающей травяной вар в кружку, но ноги отказали. Бледное лицо, слепо таращившееся незакрытыми очами в небо, так и стояло перед Ивой. Подумать жутко, что девка из врак, что сызмальства клюквинчане слушали, в самом деле по земле ходила. Смеялась, леденцы сладкие ела, любила… А потом не стало ее. А она, дуреха, страдала о несбывшемся! По расстроенной свадьбе плакала! Мыслимо ли? Допускала, что Бран сам повинен в смерти. Мог ведь, еще как мог напроситься, а то и напасть первым на соперника! Сестрица бабкина точно не напрашивалась. Любила, больше жизни любила Хозяина болота! Убегала к нему по темноте, презрев родительский запрет. А он… Неужто Аир сам повинен в жуткой смерти? Взял силой доверчивую девку? Как и Бран Иву… Она до крови закусилагубу. «Ты и правда на нее похожа».На нее! Никогда Аир не видел в Иве – Иву. Всегда лишь ту, первую. Не потому ли ответил на зов? Позабавиться решил? Повторить то, что уже сотворил однажды? И утопить доверчивую дуру. Снова. Невесту заколотило крупной дрожью. Она едва успела свеситься со скамьи, опорожняя желудок. Черная горечь растеклась по губам. Бабка подскочила с какой-то посудой, но поздно. Успела только тряпицу подать утереться. Потом насильно сунула внучке кружку с варом: – Пей. Ива сделала глоток, но не почуяла ни вкуса, ни запаха. – Ты, стало быть, той малюткой была? Той, что не хотела отпускать сестру? Ведьма села рядом, безошибочно поддержала донце кружки, чтобы Ива допила все до капли. – Я. Сястру по малости лет да глупости не сумела уберечь. А табя уберегу! Спи, детонька, спи. В сон и впрямь клонило. Не то наконец отступили страхи рядом со старой ведьмой, в избушке, которой Ива рассказывала еще свои детские тайны, не то зелье было на диво хорошим. Мавка покачнулась, зевнула и упала щекой на лавку. Старуха укутала ее одеялом и перевела незрячий взгляд на окно. Начинался ливень. * * * Беспокойным был ее сон! Не сон, а явь, переплетенная с кошмаром. Ива то вскакивала, порываясь куда-то бежать, то вновь, обессилев, прижимала к себе мокрое от пота одеяло. Ее колотил озноб. И чудилось – стоит кто-то у избы, просится: «Впусти, любушка! Впусти!» Ива все не могла уразуметь, спит или бодрствует. Дождь колотился в ставни, а слепая ведьма бормотала что-то под нос и носилась туда-сюда, вспарывая мрак алыми всполохами светцов. Ливень царапал стены крошечной избушки, и в этом скрежете слышался шепот: «Выйди, любушка! Выйди, не таись!» Ива подтянула колени к груди, обхватила их руками, силясь съежиться и спрятаться: нет меня тут! Не видно! Но дождь не прекращался. Он заглушал заговоры слепой ведьмы, всхлипывания девушки, треск разгоревшихся поленьев в печи. Ничто его не прогонит: ни святой пламень, ни ограждающие символы, начертанные на бревнах горячим угольком. Хозяин болота явился за своим. Сырость заползала в щели, черными пятнами плесени карабкалась по потолку. Ива прижималась к горячему печному боку, но даже защитница дома не могла унять ее озноб. Туман вспухал чирьями и прорывался ядовитой зеленой дымкой. Густой, тяжелый, он окружал двор, давил на ставни. Лишьв тех местах, где еще торчали ржавые железные колья, он истончался и шарахался, как дым на ветру. – Отврати зло, отврати! – молилась огню Алия. – Обогрей, ня попусти! |