Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
– Ты что это такое говоришь? Это что же, я?.. Меня?! Люди добрые, вы послушайте только!.. – А и правда, – согласилась Ирга и тоже повысила голос: – Люди добрые! Вы послушайте, кто к нам вчера ввечеру в дом залез!.. – Ты что?! Молчи, молчи! – Бабка не то замахала на Иргу платком, не то попыталась хлестнуть. Но та только оскалилась: – И верно, вора-то я сама не видала. Зато слыхала, как кобель его в пыли повалял. Небось еще и покусать успел. А что, бабка Лая, отчего левую ногу бережешь? Прищемила где? – Да как смеешь! Ты! Перестарок недоделанный! Сидишь на шее у брата, так еще его добро считаешь! Ирга всерьез подумала, что ведро на голову вредной бабке надеть все ж не помешает. Знала, гадина, как побольнее ужалить! А тут еще – вот насмешка богов! – Василь и сам выглянул на шум из избы да поспешил к спорщицам. Лая сразу в лице изменилась: пригладила волосы, повязала обратно платок, губы в улыбке растянула – ну чисто волхва Небесных прях! – Василечек, отрада моя! – залепетала она. – А я спрашиваю, чего это тебя не видно? Неужто прихворнул? – И тебе доброго утречка, соседушка! Поравнявшись с женщинами, Василь отвесил низкий поклон, а старая Лая победоносно зыркнула на Иргу поверх его спины. Ирга же не преминула сложить бабке шиш. – Вашими молитвами! –ровно ответил брат. – А вы как, бабушка? Не стреляет ли спину? Не… – сделал он едва чутную паузу, – болят ли ноги? Лая вперилась в соседа внимательным взглядом, но тот так тепло улыбался, так ясно сияли его очи, что и подумать не можно, чтобы насмехался! – Годы свое берут, годы, милок, – пробормотала она, отступая. – Пойду, недосуг мне с вами… Василь поклонился еще раз, не отрывая от бабки внимательного взгляда зеленых глаз, и еще долго махал вослед, когда та ненароком оборачивалась. Они с Иргой стояли рядом, не то похожие как две капли воды, не то разные, как пламень и лед. Одна колючая, ершистая, языкастая, другой улыбчивый и добродушный, отродясь не сказавший никому худого слова. Рыжие, зеленоглазые – в мать. Один подвижный и резкий, другая медлительная и плавная. И никого-то в целом свете у них не было, кроме друг друга. Василь, не убирая улыбки с лица, попенял сестре: – Ну что ты опять? – Я?! – Дорогу ей не уступила? О здоровье не справилась? – Не все ли равно? – огрызнулась Ирга. Карга всегда находила, чем бы остаться недовольной. То на нее не посмотрели, то, напротив, слишком долго разглядывали. Ирга нехотя буркнула: – Не поклонилась. – И что, жалко, что ли? Пополам развалилась бы? – Может, и развалилась бы. Я не ты – всем угождать. – А я не ты – со всеми ссориться. – Василь пожал плечами и направился домой. Но напоследок бросил: – А кобеля вчера я на нее спустил. Неча… Ирге вдруг захотелось расплакаться и броситься брату на шею, как случалось в детстве, если кто обижал кукушат. Но она сдержалась. Детство давно минуло, и нынче… Девка сцепила зубы. Нет, это раньше они друг у друга были вдвоем. Нынче иначе. И склочная бабка разозлила ее так сильно оттого, что баяла правду: Ирга и верно сидела перестарком на шее у младшего брата. Смех да и только. Она закинула коромысло обратно на плечо и двинулась к колодцу. Отрывок 2 Туман забурлил, как кипяток, вздулся и опал, а после расступился, признавая чужую силу. По протоке вдоль берега медленно двигался человек. Суденышко его было столь мелким, с низкими бортами, что казалось, не в лодке движется чужак, а прямиком по воде. Да и на человека издали он походил всего меньше. Наперво, потому что весь силуэт его скрывался под необъятной накидкой. Армяк не армяк, епанча не епанча. Словом, балахон. Чужак кутался в него, словно не привык к легкому холодку летней ночи, а может, и по какой иной причине. Низко опущенная голова его скрывалась под капюшоном. Словно не человек – нечистик человеком прикидывается. |