Книга Восьмая наложница, страница 97 – Юлия Буланова

Я не планировала рожать Джину братьев или сестёр. И не только потому что для этого пришлось бы спать с Императором. Проклятие Золотого Города никто не отменял. В подобной ситуации распылять защиту Богини на нескольких детей — сущее безумие.

Однако, у судьбы на меня, похоже, были иные планы.

Мы сошли с трапа нашего корабля в большом портовом городе на Юге и направились в резиденцию принца. Но путь туда оказался неблизкий, поэтому было решено переночевать на постоялом дворе. Поужинать. Вымыться.

Там собственно, мы и встретили Геро и Мияри.

Тощий лохматый подросток, одетый в драном балахоне непонятного цвета попытался увести у Джина коняшку.

Пятому принцу это, понятное дело, не понравилось. Потому, что к белоснежной красавице с бархатным носиком и золотым характером мой сын сразу проникся нежными чувствами.

Короче, не повезло Геро. Хотя, это смотря как посмотреть.

— Да, ты хоть понимаешь, у кого воровать собрался? — зло прошипел Лей, хватая оборванца за шиворот. — Прощения проси и умоляй пятого принца сжалиться над тобой.

Наш целитель — существо жалостливое. В меру, конечно. Тех, кто, действительно, желал навредить его близким, он никогда не простит. Но тут-то бестолочь малолетняя. А ещё Лей знает, что Лисёнок — добрый, и, вероятнее всего, простит мальчишку. Тогда, как старший принц может наказать так, чтобы другим неповадно было.

Подросток с лица спал, поняв, как попал. Послушно бахнулся на колени, но не произнёс ни слова.

— Лошадь ваша, — произнёс Киан спокойно. — Решать вам, пятый принц.

В принципе, решение разумное.

Излишне мягкое наказание спишут на милосердие юного наследника. А если приговор окажется слишком жестоким, всегда есть я. Если что, буду смиренно молить о снисхождении. Но мальчишке надо бы хоть вину признать, а тот молчит, до крови закусив нижнюю губу.

— Связать и бросить на конюшню, — отрывисто бросает Лисёнок. — Я слишком зол для того, чтобы быть справедливым.

Киан кивает и косится на меня с какими-то пугающим восхищением.

— Это влияние Лея, — тут же открещиваюсь. Конечно, я тоже учила Джиндзиро сначала успокоиться, подумать и лишь потом принимать решения. Но за гуманизм у нас отвечает целитель — ему по долгу службы положено бережно относиться к человеческой жизни.

Я, кстати, воспользовалась идеей Киана прикинуться служанкой, чтобы спокойно выходить на улицу. Это оказалось неожиданно просто. Переплела волосы в две косички с ровным пробором. Немного косметики. Оказывается, если припудрить губы и ресницы, а ещё нарисовать веснушки, я становлюсь до того невзрачной, что никто не узнаёт. Даже девочки первые несколько дней нерано вздрагивали, увидев меня. Сейчас-то ужа привыкли.

Мальчишка выпутался из верёвок и попытался сбежать раньше, чем мы зашли на постоялый двор.

Джина это, неожиданно, развеселило. Не сама попытка побега, а выражение лица Шена, который подростка связывал.

Вторая попытка не заставила себя ждать.

На третьей я решила вмешаться. Потому, что мой сын уже совсем забыл о том, что стало причиной этой увлекательной игры в кошки-мышки.

Роль мышонка получил воришка, а Лисёнок за ним с увлечением охотился, не совсем понимая, что делает.

— Всё! — твёрдо сказала я на ухо сыну. — Ты больше не зол.

— Но, мам, — тут же закончил мелкий.

Я ещё раз напомнила себе: этот ребёнок не совсем понимает, что творит. Им движет не желание мучить пленника, а любопытство и азарт.