Книга Восьмая наложница, страница 26 – Юлия Буланова

— Госпожа Мейлин, вы слишком циничны и расчётливы для юной девушки, которой полагается быть наивной и доброй.

— Наивные и добрые не выживают в таких местах, как Золотой город. В этом саду слишком много ядовитых цветов.

— Не все они желают вам зла, — осторожно ответила женщина.

— Я лишь хочу, чтобы моему ребенку никто не мог навредить, пока он мал. Ведь кроме меня, его не защитит никто.

— Понимаю. Это материнский долг — защищать свое дитя.

Киваю и вежливо улыбаюсь. А сама думаю: «Ничего она не понимает». Но меньше знаешь — крепче спишь. Я и так рассказала ей достаточно.

После разговора со старшей управляющей я отправилась в храм Алой Богини.

Там было чисто и тихо. На алтаре горели палочки с благовониями. А лёгкий сквозняк колыхал пламя свечей.

Серый мрамор стен.

Простые тростниковые циновки на полу.

Никаких излишеств, всё скромно. Скорее даже аскетично. И не скажешь, что это единственный храм в Золотом Городе.

— Этому храму не нужна позолота, — сказал старик в серебристой хламиде. Видимо, это и есть тот самый единственный жрец, который тут обитает.

— Разве весь Золотой Город — это не храм богини? Но там всё наполнено красками. А золотом сияют даже крыши дворцов.

— Альтеа любит всё яркое. Но это мой дом. Место тишины и раздумий, — старик замолчал на несколько минут, разглядывая меня. У меня от этого взгляда мурашки по коже побежали. — Я однажды совершил ужасную ошибку. Надеюсь, что пришло время её исправить.

Жрец улыбнулся. Сделал шаг, вступая в полосу света. И преобразился. Передо мной стоял… нет, не мой ровесник, но достаточно молодой мужчина. Его волосы были белыми, как снег, а глаза сияли лунным серебром.

Белые лисьи ушки я заметила не сразу. Как и девять пушистых хвостов за его спиной.

— Так вот ты какой, полярный лис, — в шоке протянула я. Хотя, чему тут можно удивляться. Подумаешь, кумихо. Меня сюда целая богиня притащила.

— Моё имя Акинара Ниэлон, — улыбнулся мужчина, демонстрируя заострённые клыки. — Альтеа, многие ее братья и сестры населяли свои миры такими, как ты. Мой создатель поступил иначе. Он создал демонов-лисиц, способных оборачиваться людьми. Мы стояли ближе к богам, чем иные создания. Могли даже путешествовать между мирами, но не жить там. Я похож на создание из сказок твоего мира, дитя?

— Да. А вы попали сюда так же, как и я?

— Не совсем. Альтеа забрала тебя, отдав осколок души нашего сына. Но не беспокойся, он не сможет причинить никому вред. Потому, что там нет места для небесного дракона. Этот осколок будет спать до тех пор, пока твой мир жив. Я же был последним представителем моего погибшего народа, — жрец помолчал несколько секунд, апотом продолжил делано-легкомысленным тоном. — Иногда такое случается. Боги, тоже умирают. И вместе создателем умирает всё им созданное. В юности Альтеа была очень любопытной. И она решила посмотреть на смерть целого мира. А увидев среди обломков мальчишку-лиса, раненого, но упрямо цепляющегося за жизнь, сжалилась и забрала его себе. Мы быстро взрослеем. И долго живём. В её мире поселился почти равный ей, влюблённый в неё до безумия. Это было славное время. Мы жили. Радовались каждому дню. И даже рождения нашего общего сына восприняли, как подарок и подтверждение нашей любви. В детстве Инлун был славным мальчиком. Добрым. Любознательным. Способным ради забавы изменить обличие. Громовым соколом летать в грозу, играя с молниями. Золотым драконом спать среди облаков. Плавать в море среди рыб. Прыгать по снежным вершинам северных гор. Мы мало им занимались, полагая, что ничего не может с ним произойти в мире, созданным его матерью. Но ошиблись. Нашлись те, кто посеял в его душе семена сомнений и злобы, взрастил в нём зависть. Сын начал ненавидеть нас. Меня. Ведь демон-лис всего лишь последнее создание ушедшего бога. А мать — за то, что родила его полукровкой. Слишком сильным для смертных. Слишком слабым, чтобы он мог создать свой собственный мир. И он возжелал получить этот мир, чтобы стать не наместником, а хозяином. Так Инлун принял решение убить Альтею. Ну, и меня заодно, зная, что подступиться к моей женщине он сможет лишь переступив через мой труп.