Книга Восьмая наложница, страница 166 – Юлия Буланова

Девушка сделала пару шагов вперёд, поклонилась и заговорила:

— Я Ишикара Юмин, первая наложница Императора Джиндзиро. Императрица поручила мне и моей служанке заботу о принцессе. Мне больно даже говорить об этом, но на теле девочки я нашла многочисленные кровоподтёки, какие бывают от щипков и ударов. Какие-то из них были свежими, а какие-то почти зажившими. Принцесса сказала, что так её наказывала мать.

Толпа взволновалась, а Баолинь, звериным нутром почуяв, что земля под её ногами горит, решила разыграть из себя жертву злых наветов.

— Мой Император, я во всём старалась быть примером для дочери. Но она капризна и непочтительна. Я старалась смирить её буйный нрав. Да, для этого мне приходилось наказывать её. Из любви и заботы о её будущем.

— Юмин, — Джин коварно улыбнулся. — Ответь, была ли ты в детстве капризна и непочтительна, как твоя младшая двоюродная сестра?

Девушка очаровательно зарделась. Видимо, вспомнила, как в прошлом году потребовала от принца, чтобы он залез на шелковицу и нарвал им с Миори самых спелых ягод. Что было крайне непочтительно. Но Лис тогда получил свой вожделенный поцелуй в качестве аванса за подвиг и такому капризу был очень рад.

— Да, мой господин.

— Тебя наказывали за это так же, как принцессу Лейлин?

— Нет, — Юмин чинно сложила руки на поясе. Весь её вид выражал спокойствие и уверенность. — Если я что-то делала не так, со мной говорили, объясняли. И никогда не били. У меня сердце кровью обливается, когда я думаю, сколько боли вынесла принцесса. Она же такая маленькая.

Юмин вытерла набежавшие на глаза слёзы. И столько в её словах было боли и жалости, чтопо толпе пронеслась волна возмущённо шепота

— Я больше никогда не стану так наказывать мою принцессу, — в голосе Баолинь впервые я услышала нотки паники. — Она же моя кровь и плоть.

— Женщина, ты смеешь говорить об этом мне? — Джин буквально рычал. — Десять лет назад ты на моих глазах приказала слугам убить своего брата. И общая кровь не остановила тебя.

— Я родила её! Она принадлежит мне! — Баолинь отбросила маску смирения и сорвалась. — Детей Золотого Города нельзя отбирать у их матерей!

— Ты смеешь дерзить? — Слава Богине, Киан «отвис» и сделал то, что должен был. Лей, как часто бывает, спас ситуацию. Прикинулся дворцовым слугой и приподнёс господину поднос с костяным веером, незаметно наступив ему на ногу. — Чему такая невоспитанная женщина может научить принцессу? Вместо того чтобы унижено молить о наказании, которое поможет тебе искупить вину, ты повышаешь голос в присутствии Императора и требуешь простить тебя? Тебя — ту, что дважды бросила родную кровь в объятия смерти?

— Если бы кто-то хотел их убить, они были мертвы, — Баолинь, похоже, решила, что терять ей нечего. И её понесло. — Разве можно наказывать человека за то, что не произошло?

Я усмехнулась.

Вроде бы миры разные, а оправдания у неудачливых убийц одинаковые. Только я тот урок усвоила ещё до попадания сюда.

Убийце, однажды потерпевшему неудачу, в следующий раз повезет больше.

И это никто не учитывает то, что Баолинь морально уничтожала свою дочь. Почему-то.

Не дорос этот мир до воспитания детей в стиле гуманизма. Но и я не завтра умирать собираюсь. Успею ещё что-нибудь сделать.

А дальше… даст Богиня, общество будет изменяться.