Книга Оставь меня позади, страница 28 – К. М. Моронова

Я беру снайперскую винтовку у Эрена, когда он ее мне передает. Я привыкла с этим оружием, и его вес нисколько меня не беспокоил. Остальные смотрели на меня с недоверием. Йен даже выглядел высокомерно, явно надеясь, что я потерплю неудачу в деле. Мне нужно не только проявить себя как стрелка, но и какбойца в рукопашном бою. Пожалуйста, Боже, пусть моим спарринг-партнером не будет Брэдшоу.

Я опустила взгляд к своим ногам, напоминая себе, что не стоит позволять им добираться до меня. Трудно было быть белой вороной в группе, особенно после того, как я ушла из своего последнего отряда. Там мне понадобились годы, чтобы заслужить их уважение. Здесь у меня был всего один месяц.

Мои мысли рассеялись, когда я начала наблюдать за тем, как остальные получали свое оружие. К сожалению, одна из моих сильных сторон — это наблюдательность. Я могла разложить по полочкам положение и манеры человека за считанные минуты. Хотя этот отряд был сложнее для анализа, многое можно было понять по оружию, которое каждому из них вручили.

Джефферсон и Пит получили пулеметы и штурмовые винтовки. Они были нашей огневой группой — теми, кто носил тяжелое оружие для быстрого и громкого уничтожения врага.

Брэдшоу двинул ногой и задел мое колено. Я взглянула на него, и он тут же ответил тем же. Его пустые глаза пронзили меня, только разжигая мой гнев.Сосредоточься на каталогизации.

Йен получил штурмовую винтовку и сумку с радиооборудованием для авиаударов. Он был наименее вооружен и отвечал за связь. Судя по татуировке крыльев ворона на его шее, он был из темных ВВС.

Харрисон получил гранатомет. Очевидно, гранатометчик.

Эрен, будучи нашим сержантом, взял с собой М16. Брэдшоу — наш убийца ближнего боя. Он получил поддельный клинок с красной окантовкой для отметки "убийств" и М16 с глушителем.

Я закрыла глаза и позволила своему разуму обдумать возможные ситуации. Предполагая, что работать с ними будет непросто из-за их нежелания принять меня, я продумала несколько дополнительных сценариев. Конечно, ничего нельзя было утверждать наверняка, пока мы не приедем на место и не увидим, с чем нам придется работать.

Во время полета никто не разговаривал. Мы молчали и были начеку на случай аварийной посадки. Через час я наконец позволила себе немного расслабиться и сразу ощутила, как тесно мы сидели. Бедро Брэдшоу прижималось к моему, и его тепло проникало в меня.

Меня переполняли смешанные эмоции. Я разрывалась между желанием оторвать ему голову и извиниться за то дерьмо, что я сказала. Хоть он и начал это. Мы больше не дети. Мне просто нужно извиниться, я решаю, что сделаюэто, как только мы останемся наедине сегодня вечером.

Он сделал глубокий вдох и откинул голову на подголовник. Его рука сжимала фальшивый клинок, но она дрожала, будто он замерзал. Я нахмурилась и посмотрела на его лицо. Его маска скрывала многое — губы, нос, острые скулы, но не могла скрыть муки, отражавшиеся в его выражении. Его брови были сведены, ресницы плотно сжаты, дыхание неровное.

Я осмотрела наш отряд в вертолете и увидела, что они закрыли глаза, пытаясь отдохнуть перед посадкой.

Неохотно и молча я положила руку на дрожащую руку Брэдшоу. Его глаза мгновенно открылись, и он выпрямился. В его взгляде я увидела многое: отвращение, недоверие, но больше всего — усталость и страдание. Он не желал принимать мое утешение.