Книга Ткань наших душ, страница 97 – К. М. Моронова

— Прости, Нил. Прости. Я уже иду пешком. Можешь приехать и забрать меня?

Наступила долгая пауза, прежде чем Нил ответил.

Но он был хорошим братом.

Всегда приезжал за мной.

Я посмотрел на часы на приборной панели.

— Черт возьми, уже час ночи?

Нил бросил на меня сердитый взгляд и велел пристегнуться. Перри неодобрительно посмотрел на меня с заднего сиденья. Господи, это же была просто вечеринка. Они вели себя так, будто я насрал на улице или что-то такое.

— Да, уже чертовски поздно, и мама волнуется. Это не помогает, Лиам. Я просто не понимаю…

Он сделал паузу, обдумывая то, что хотел сказать. Он всегда был внимательным, в отличие от меня.

Моя грудь пылала от ярости. Я знал, что он хотел сказать.

— Что ты не понимаешь? — нажал я.

Нил стиснул зубы и посмотрел на меня так, будто я был первопричиной всех проблем нашей семьи. Почему папа ушел. Почему психическое состояние мамы ухудшилось. Почему ему пришлось взять на себя ответственность за нас с Перри.

— Я не понимаю, почему ты такой чертов эгоист. Тебе семнадцать, а я должен заботиться о тебе, как о проклятом ребенке. Перри младше и он более взрослый, чем ты! — Нил кричал на меня, вена на его лбу выпирала.

Я знал, что я был всем этим. Я знал, что был неудачником.

Перри похлопал Нила по плечу и тихо прошептал:

— Пожалуйста, не кричи. Лиаму просто грустно… Завтра он постарается лучше, правда, Лиам?

У меня защемило в груди.

— Да, я сделаю это. Прости.

Нил посмотрел на меня, а потом долго и устало вздохнул.

— Все в порядке. Прости, что накричал.

Я не знал, что буду делать без братьев. Они были всем, что у меня было, всем, что мне было нужно.

Мама написала мне смс. Я быстро прочитал сообщение.

Мама:

Твой брат приедет за тобой.

Будь с ним милым. Он любит тебя.

Замечательно, даже мама знала, что я пошел напиться, а Нил пришел на помощь.

Нил поднял бровь, сворачивая на горный перевал. Путь был крутой и местами узкий.

Я не хотел, чтобы он знал, что мама написала мне. Мы все и так очень волновались за ее психическое состояние. Поэтому я просто улыбнулся, поднял телефон и показал ему фото, которое сделал на вечеринке.

— Это просто дурацкая фотография вечеринки.

Нил смотрел всего секунду.

Это была всего лишь секунда.

Только…

Когда я проснулся, был в больничной палате один.

Никто не держал меня за руку. Никто не ждал, пока я открою глаза.

Перри? Нил?

Вошла медсестра и записала мои жизненные показатели. Она сказала, что моя мама отказалась меня видеть, что мой старший брат умер, а младший — в критическом состоянии.

И, наконец, что меня выпишут через несколько дней.

Нил был мертв.

Моя душа умерла в те дни. Я хотел увидеть маму и сказать ей, что мне жаль. Что это была моя вина. Но она даже не пришла ко мне.

Что-то испортилось внутри меня за это время, проведенное в одиночестве. Моя боль была такой всепоглощающей, убийственной, будто волны катились и катились, пока не открылись шлюзы.

А потом это прекратилось, как будто кто-то нажал кнопку «удалить» в центре боли в моей голове. Всё исчезло. Я ничего не чувствовал. Ужасное, гниющее небытие.

Ничего, кроме вины.

В день выписки из больницы я шесть часов простоял у входа, ожидая маму. Она не приехала за мной, а Нила уже не было.

Я пошел на заправку и купил карманный нож. Я думал о том, чтобы убить себя, но это не казалось правильным.