Книга Ткань наших душ, страница 61 – К. М. Моронова

Лиам пожимает плечами, на его губах играет проклятая улыбка.

Джерико сужает глаза, переводя их с меня на Лиама и обратно на меня.

— Я ни на секунду в это не поверю.

Лиам толкает меня ногой, я выпрямляюсь на стуле и добавляю:

— Мы ели одни и те же фрукты на ужин. Нас всю ночь тошнило от них.

Я вздрагиваю, будто мой живот до сих пор болит.

Психолог молчит, рассматривая нас. Каждая минута так же мучительно неудобна, как и предыдущая.

— Отлично — вам обоим повезло, что это дорогое заведение с самостоятельной регистрацией.

Лиам скрещивает руки, кажется, немного раздражен всей этой суматохой.

— Как ты вообще узнал, что нас не было в комнате? Ты же не проверяешь нас, и дверь не закрывается на замок, так в чем дело?

Мои глаза расширяются — черт, шлепанец, который я засунула в дверь, чтобы могла вернуться обратно. Я хочу опустить голову на стол, но остаюсь сидеть прямо, кусая нижнююгубу, ожидая, что скажет Джерико.

Его зеленые глаза пассивно скользят по мне, и он, кажется, чувствует мою тревогу.

— Просто случайно увидел, как двое людей выскальзывают, и подумал, что это вы. Лиам, твои ночные прогулки не редкость, но это не значит, что ты должен тащить за собой мисс Колдфокс.

Я тихо выдыхаю и благодарю Джерико глазами. Он хороший человек. Он, наверное, уже знает о поле лунных цветов и о том, как пациенты украдкой ходят туда.

Интересно, как долго он здесь работает… Может, он их знал.

Тех, что были до нас.

Уинн

Сегодня Лиам играет на пианино не так мягко, как раньше.

Он сбивается с ритма и слишком эмоционально нажимает на клавиши. Это заглушает легкие ноты и подчеркивает более агрессивные.

У меня замирает сердце.

Я не должна была заставлять его идти со мной в подвал. То, что мы нашли, очень его напугало. Прошло уже два дня, а он все еще кажется далеким, погруженным в свои мысли. Мы не должны заглядывать в прошлое. Возможно, для всех нас будет лучше, если я просто забуду об этом.

Джерико постукивает по своей папке, как будто замечает, что Лиам сегодня тоже изменился, но игнорирует это, называя мое имя следующим.

— Колдфокс, твоя очередь.

Я стою и прохожу мимо Лиама. Он не смотрит на меня. Его глаза впалые и темные, как будто он не сомкнул глаз после того, как мы вернулись в нашу комнату.

Сидя на деревянной скамейке, я глубоко вдыхаю, чувствуя, как в моей душе зазвучала песня, мелодию которой я, казалось, давно забыла.

Лиам играл для меня, когда я была в худшем состоянии. Не уверена, что это вытащит его из темноты, в которой он оказался, но я должна попробовать.

Я выпрямляюсь и кладу пальцы на холодные белые клавиши.

«For the Damaged Coda» Blonde Redhead.

Эту композицию я знаю наизусть. Я закрываю глаза и позволяю своим рукам играть с воспоминаниями о моем ужасном прошлом. Боль — это то, что неизбежно оживляет эту песню… потому что ни одно великое произведение искусства не создается без небольшого страдания, стоящего за ним.

Смогу ли я до него достучаться?

Я решаюсь взглянуть на Лиама, и он смотрит на меня с удивлением. Интересно, знает ли он эту песню? Или, возможно, он просто ошеломлен тем, что я играю после того, как сидела здесь и отказывалась в течение последних трех недель.

Мелодия легко воспроизводится в моей мышечной памяти, хотя прошли годы с тех пор, как я играла. Руки помнят, а сердце знает клавиши.