Книга Ткань наших душ, страница 15 – К. М. Моронова

Смотрю на носовой платок, обернутый вокруг его пальца. Кровь уже пропитала ткань.

— Что случилось с твоим пальцем?

Я возвращаю взгляд к своей сумке, складывая одежду на кровати, откладывая ночную рубашку, чтобы не потерять ее.

— Я порезал его.

Замираю. Кровь стынет в жилах, а по рукам ползут мурашки. Мне не хочется смотреть на него, но потребность увидеть его выражение лица берет верх.

Лиам разматывает платок со своего пальца. Мокрая красная тряпка посылает ложные волны боли через раны на моих запястьях. Пот струится по моей шее, а рот слегка приоткрывается от ужаса.

Ненавижуболь. Видеть, как кому-то больно, как кому-то причиняют боль, любой вид боли — я не могу этого терпеть. Я хочу, чтобы это прекратилось. Рана в его плоти глубокая, и кровь быстро собирается, капая и снова растекаясь по руке.

Инстинктивно бросаюсь к нему и осторожно сжимаю его руку, чтобы проверить, насколько сильно он поранился. Порез глубокий, но он не опасен для жизни и не повлияет на функциональность руки.

— Зачем ты это сделал?

Я качаю головой.

Не могу понять, почему он… Мой взгляд скользит по его руке и кисти.

На его красивой оливковой коже видны шрамы всех видов и размеров.

Их трудно разглядеть из-за его татуировок, но они есть.

Некоторые старые, большинство новые.

— Ты…

Он подносит руку к моей щеке и нежно прижимает ладонь к моей коже, проводя окровавленным пальцем по моей плоти, а его губах появляется злая улыбка.

В моей груди становится тяжело, а дышать становится все труднее. Тревога и стресс усугубляют последствия моего сердечного заболевания, но я не могу успокоить хаос в своем сознании прямо сейчас.

Я не могу жить с таким человеком, как он.

— Я мазохист, Уинн. Я жажду бесконечных приливов и отливов боли, чтобы чувствовать себя живым. Это действительно заземляет меня.

Его голубые глаза удовлетворенно мерцают от моего отвращения.

— Я… я не могу быть твоей с… соседкой по комнате. — Заикаюсь я, когда сердцебиение учащается и я двигаюсь к двери.

Меня сейчас стошнит. Как Джерико мог подумать, что это подходящий вариант? Я, блять, ухожу. Прямо сейчас.

Рука Лиама обхватывает мое запястье, и боль вспыхивает в моей еще не зажившей ране. Я вскрикиваю и поворачиваюсь к нему, но он не отпускает.

Его глаза — ледяное пламя, а улыбка искажается, когда я вздрагиваю.

— Отпусти! — Кричу я и злобно царапаю его руку.

Он ослабляет хватку, чтобы боль прекратилась, но не отпускает меня полностью.

— Разве ты не видишь? — бормочет он тихо, так спокойно, что я останавливаюсь и с недоумением смотрю на него. Его душистый аромат поглощает меня, когда он наклоняется ко мне, касаясь носом моего носа. Сердце бешено колотится в груди, а щеки пылают. — Мы — идеальный эликсир. Я так отчаянно хочу чувствовать себя живым, что буду вечно гнаться за кайфом, если придется. Мне еще ничего не помогало.

Он отпускает мое запястье, что-то теплое и влажное стекает по моей руке, капает на пальцы и стучит по черной плитке.

Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно,но ничего не выходит.

Здесь так много крови.

Страх сковывает мой разум, аголос застревает в горле.

Мое зрение расплывается.

Я не могу дышать.

— Ты хочешь умереть. Я так ненавижу это, Уинн. Мысль о том, что ты хочешь покинуть этот мир, причиняет мне боль, но… впервые это боль, которая мне действительно не нравится. Мне отвратительно, что ты не хочешь жить. Тебе не нравится видеть боль и терпеть ее, верно? Ты предпочитаешь убежать и ничего не чувствовать.