Книга Баллада о призраках и надежде, страница 84 – К. М. Моронова

Лэнстон опирается на кирпичную стену раздевалки. Он еще не заметил моего появления, поэтому я решаю его подразнить. Прокрадываюсь в другой конец раздевалки и возвращаюсь, наблюдая за ним с правой стороны, намереваясь напугать его.

Его руки быстро рисуют на странице, которую он обозначает черным цветом. Угольный карандаш сознательно скользит по бумаге, а его руки заставляют тьму в его голове ожить.

Я отказываюсь от своей идеи застать его неожиданно и складываю руки за спиной, как и положено женщине в таком платье согласно социальным стандартам. Мои шаги легкие, и я молча подхожу к нему.

Он даже не поднимает на меня глаз, бормоча:

— А я уже думал, что ты попробуешь меня испугать. — Мои щеки пылают. Когда я не отвечаю, он наконец-то поднимает на меня глаза. В его чертах мелькает удивление. — Хочешь посмотреть?

Киваю и наклоняюсь еще больше, чтобы заглянуть, но в этот момент Лэнстон закрывает свой блокнот и дарит мне улыбку. Светло-каштановая прядь волос падает ему на лоб, а в следующее мгновение он уже бежит к двери магазина, убегая от меня.

— Эй! — кричу я, наполовину взволнованная, бросаясь в погоню. Ни один человек на переполненных улицах Дублина не смотрит в нашу сторону. Они не видят нас, но я такая же реальная, по-прежнему вдыхаю свежий весенний воздух и чувствую прилив эмоций, когда гонюсь за своим любимым по булыжным дорогам. — Лэнстон, остановись! — Я смеюсь, тяжело дыша и стараясь не отставать от него.

Он оглядывается на меня и поднимает свою тетрадь для рисования.

— Давай, я всегда хотел, чтобы за мной бегала красивая девушка, — кричит он в ответ.

В этот момент я не призрак, — просто женщина в дорогом платье, которое бежит за красивым, кокетливым мужчиной в чужойстране. Свежесть воздуха и шум улицы наполняют мое сердце радостью.

Лэнстон чувствует, что я начинаю замедляться, и в конце концов останавливается возле оживленного парка в центре города. Вдоль всего забора, окружающего парк, выстроились произведения искусства. Художники гордо стоят рядом со своими работами и разговаривают с людьми, которые подошли достаточно близко, чтобы послушать очарованные творческими умами, которые может предложить город. Я слышала об этом месте, площадь Мэрриона.

Меня затягивает, я не могу оторвать взгляд от этих прекрасных произведений из разных сфер жизни, идущих прямо из сердца каждого художника. Лэнстон дарит мне трогательную улыбку, которая заставляет меня скучать за все те годы, что я не знала его, за все потерянные улыбки, которые я не увидела. Его дыхание отрывочное, но пыл в его глазах сияет так ярко. Он объясняет еще до того, как я успеваю спросить, откуда он узнал, что здесь.

— Я подслушал разговор нескольких женщин об искусстве, когда ждал, пока ты оденешься, — говорит он, глубоко вдыхая.

Смех вырывается из меня.

— Так ты заставил меня бежать за тобой сюда, да?

— Разве это не было весело? Бежать по городу и чувствовать брусчатку под ногами? Быть свободным от глаз, обычно мешающих нам быть настоящими?

Я смотрю на него с нежностью в глазах. Я все еще не могу понять его. Он — чудо. Я стараюсь увидеть мир его глазами и почувствовать все, как он.

— Да, это правда, — признаю я. Боль в груди нарастает.

— Пойдем? — Он протягивает мне руку. Я продвигаю свою руку сквозь него, и мы прогуливаемся по парку, с трепетом рассматривая все картины и рисунки. Останавливаемся возле нескольких, дольше рассматривая черно-белые картины с волшебными узорами кисти.