Книга Король пепла, страница 157 – Мелани Лейн

– Выглядит так…

– Нормально?

– Безобидно, – уточнила она. – Невольничий рынок я представляла несколько иначе.

– Подожди и увидишь, маленькая ведьма.

Меня и это место связывали отношения любви-ненависти. Так было и так будет всегда. С одной стороны, я любил Огненные земли и деревушки вроде этой, бурлящие жизнью, страстью, выпивкой и танцами. С другой стороны, я ненавидел их за то, что они демонстрировали истинную природу даймонов. Истинную природу многих даймонов – но не всех.

Хайшун являл собой болото жадности, греха, страха и похоти. Трясина. Выгребная яма. Сюда приходили, чтобы грешить. И получали вознаграждение или наказание.

– Это деревенская площадь, – объяснил я. – Рынок открыт круглый год и закрывается только в равноденствие, хотя многие лавки больше не чтят эту традицию с тех пор, как вымерли пироли.

– Что здесь можно купить?

– Все. – Я увлек ее за собой, стараясь держать как можно ближе. – Фрукты, овощи, мясо или рыбу. В некоторых лавках предлагают целебные зелья. В других можно попробовать свои силы в азартных играх. Видишь вон тот ларек? – Я указал на деревянную тележку, обвешанную маленькими светящимися черными камнями.

Эверли проследила за моим взглядом:

– Те камни чем-то похожи на твой… на зикат Амиды.

– Потому что это и есть зикаты.

Озадаченная, она посмотрела на меня.

– Это место живет за счетдолгов. Не можешь оплатить счет или проиграл в азартные игры? Пожертвовать зикатом кажется многим более легким путем. Лучше, чем два года рабского труда. Как минимум.

Эверли сузила глаза, и я объяснил ей систему невольничьего рынка.

– Это… жестоко, но в каком-то смысле справедливо, – констатировала она, когда я закончил объяснение.

– Справедливо? – Ее слова заставили меня насторожиться. – В каком смысле справедливо?

Эверли пожала плечами. Мы стояли почти вплотную друг к другу в центре площади, в то время как множество самых разных даймонов сновали вокруг.

– Даймоны заранее знают, во что ввязываются, – серьезно рассуждала она. – Я не говорю, что не считаю эту систему жестокой, она на самом деле жестока, но в некотором смысле ничем не отличается от тюрьмы. Возможность отработать свой долг – это неплохая идея, просто нужно гарантировать, что даймоны не пострадают во время отбывания наказания. – Она подняла на меня глаза, и я на мгновение потерял ход мыслей. – Может быть, с помощью закона?

– Хм?

Она стукнула меня по руке:

– С помощью закона, Данте. Ты же их правитель. Это часть твоей работы, не так ли?

– Я… да. Да.

Из ее уст это звучало выполнимо и… легко. Почему же мне столько лет это казалось таким трудным?

Эверли продолжила осматриваться:

– Что происходит с даймонами, у которых больше нет зиката? Они теряют свою магию?

– Хуже. – Я содрогнулся от одной мысли об этом. – Даймон черного огня без зиката может чувствовать огонь внутри себя, но не может его контролировать. Представь, что ты умираешь от голода, – объяснил я в ответ на ее непонимающий взгляд. – И кто-то приходит и кладет перед тобой сочный стейк. Но ты не можешь до него дотянуться. Никогда. Вот на что это похоже.

– Это жестоко.

– Это Хайшун.

– О’кей. – Она кивнула. – Тогда покажи мне Хайшун, о котором ты говоришь. Я хочу его увидеть.

Даймон, который куда-то торопился, задел меня плечом. Он коротко оглянулся, после чего быстро поспешил дальше.