Книга Король пепла, страница 138 – Мелани Лейн

– Сколько тебе тогда было?

– Еще совсем малец, когда умер отец, и подросток, когда за ним последовала мать.

Она с состраданием посмотрела на меня.

– Это случилось очень давно…

– Что не делает трагедию менее трагичной.

Наверное, нет, не делает.

– Задавай второй вопрос, – предложил я, стремясь сменить тему, потому что да, прошло много времени, очень много, но я не каменный. Естественно, я чувствовал… что-то.

Эверли взглянула на меня, затем кивнула:

– Что у вас значит равноденствие?

– Ровно за семь дней, семь часов, семь минут и семь секунд до того, как заканчивается год и начинается новый, рождается новое поколение пиролей. – Я закрыл глаза и вспомнил свою последнюю эквиноксию. – Эту белую, сухую землю когда-то покрывали мох и полевые цветы, а в ямах жили пироли. Сегодня мы называем их кратерами, – добавил я. – Мы сейчас стоим в центре одного из них. В наши дни они не кажутся чем-то особенным, но в прежние времена служили обиталищами для самых великолепных животных. Птенцы у пиролей появляются, когда две особи объединяют свою огненную магию. Новое поколение рождается из всплеска их пламени.

– Хотелось бы мне на это посмотреть!

– Величественное зрелище, – согласился я, осматривая сухую, белую пустыню. Она простиралась на многие сотни метров. Ничего, кроме мертвой земли.

– Сколько у вас дней в году?

– Тысяча два дня.

Эверли моргнула:

– Звучит как какое-то произвольное число.

– А триста шестьдесят пять – нет?

– Ну, если смотреть на это с такой точки зрения, то… – Она замолчала. Снова моргнула.

Я не мог понять выражение ее лица, поэтому ждал и наблюдал, как она нахмурила брови, а взгляд устремился в какую-то точку позади меня. Я недоуменно обернулся, но не увидел ничего необычного – только проклятую землю:

– Все в порядке?

Она энергично закивала. Слишком энергично, чтобы в это поверить.

– Все животные в Инфернасе созданы из огня? Или у них есть какие-нибудь физические особенности, как у ночных теней или пиролей?

– Не все, нет, они… – Я осекся, осознав, что она сказала. – Ночные тени? – переспросил я. – А какие, по-твоему, физические особенности ночных теней имеют отношение к огню?

– Э…

И снова ее взгляд метнулся к точке у меня за спиной. И я обернулся:

– Эверли, что происходит?

Смутившись, она переступила с ноги на ногу.

– У меня, гм, появилась новая подруга. Со вчерашнего вечера. Я думала, что это ты прислал ее, но это… ну, наверное, это сделал… Инфернас, – заикаясь, тихо закончила она.

Инфернас, день тридцать пятый

Кайра. Красивое имя. Хорошо, что я о нем вспомнила, и, похоже, ей оно тоже нравится, но что мне, простите, делать с ночной тенью, которая превратилась в мою настоящую тень?

Данте понятия не имел, о чем я говорю. Он не видел Кайру. Еще во время утренней тренировки я недоумевала, почему никто из даймонов не обращал на нее внимания. Ведь она тенью лежала на стене рядом с Данте и наблюдала за мной. Время от времени ее глаза даже загорались красным светом. Так же, как сейчас. Только я, похоже, была единственной, кто ее замечал.

– Позади тебя, – сказала я. – Она примерно на одиннадцати часах.

– Она? – Данте крутанулся на месте. – Единственное, что я вижу, маленькая ведьма, – это мертвая земля.

В его голосе звучала горечь. И я это прекрасно понимала, особенно после того, что он мне сейчас рассказал. Когда-то эта земля, должно быть, поражала своим великолепием, а теперь осталась лишь мертвая почва. Да, ландшафт был бесплодным и иссушенным, но кратер около метра глубиной, в котором мы стояли и через край которого я видела Пустошь, напоминал лунный пейзаж. Оттенки белого и серого смешивались и образовывали замысловатые узоры. Волновые узоры, узоры из линий… Почти как снежные сугробы.