Книга Мой первый встречный: случайная жена зельевара, страница 89 – Лариса Петровичева

— А во всем по-настоящему виноваты те мерзавцы, которые принижали и унижали его всю жизнь! — воскликнула госпожа Анвен, уже не стараясь говорить тише. — Он был прекрасный человек. Замечательный специалист, знаток своего дела! Но все равно его считали грязью на ботинках, потому что у него троллийский предок! Разве это справедливо?

Я лишь вздохнула. Мир вообще несправедлив. В нем могут продать девушку, словно вещь, в жены престарелому сластолюбцу. В нем есть такие, как Абернати. В нем много тьмы и зла.

Но ведь есть и хорошие люди. Честные, справедливые, достойные. Вот на них и надо опираться. Их нужно искать и любить — и как же мне повезло, что моим первым встречным мужем стал именно такой человек!

— Справедливость вообще очень редкая штука, — вздохнулКассиан. — И, наверно, незачем ждать ее от таких, как Абернати и ему подобные. Быть справедливыми — вот все, что мы можем.

Госпожа Анвен понимающе качнула головой и вынула белоснежный носовой платочек.

— Бедный Пинкипейн! — проговорила она. — Какая потеря для академии.

Впрочем, потери как таковой и не было. Уже на следующей неделе министерство прислало нового биолога, Эше Паари — высоченного, иссиня-черного, с волосами до пояса, украшенными бесчисленными бусинами. Студенты рассказали, что когда он вошел в лекторий и оценил чужие взгляды, то весело произнес:

— Не бойтесь, я вас не съем! Хотя честно скажу, есть приходилось всякое — иногда чтобы меня не съели. Вот, например, на озерах Ванд я столкнулся с водяным драконом… а что сидим, глазами хлопаем? Тема лекции — эндемичные животные Гаранейского пояса!

Одним словом, жизнь в академии пошла своим чередом. Пару раз заезжал следователь Ренкинс; в беседе с Кассианом за чашкой чая он признался, что в вещах Пинкипейна так и не нашлось ничего, что могло бы определять лунных лис. Ни артефактов, ни каких-то зелий — ничего.

— Я тут на днях случайно пообщался с одним типом в министерстве, — сообщил Ренкинс. — Показал ему рисунки, которые мы с вами получили. И он сказал, что такие энергетические следы иногда остаются, если в человеке есть троллийская кровь. Редчайшая штука, о ней мало кто знает. Жаль, что я не встретил его раньше, могли бы избежать такой беды…

Я вот не знала, жалеть об этом или нет. Если бы Пинкипейн попал в руки правосудия живым, из него выбили бы признание — а потом заставили бы искать новых лунных лис. Следователь Ренкинс опоздал — но сейчас все лисы королевства снова в безопасности.

Мы могли жить дальше, не прячась от охотников. Жить, оставаясь собой.

* * *

— Профессор, а правда, что есть такое зелье, которое может изменить цвет елки?

Пауль Локли, первокурсник, встретил нас у входа в большой зал, и вид у него был такой, словно он затеял какую-то шалость на грани пакости. Кассиан вздохнул и покачал головой.

— Неужели ты правда думаешь, что я тебе сейчас его раскрою? Чтобы ты всем испортил праздник?

В первый день зимы пошел снег — густой, пушистый, он укутал столицу в песцовую шубу, а потом и морозы пожаловали: трескучие, суровые! Как хорошо было, вернувшись после занятийв свою комнату, сесть у окна с чашкой чая и смотреть, как по стеклу ползут узоры — перья сказочных птиц, дивные цветы! Когда-то нянюшка рассказывала, что эти рисунки оставляет трость Морозного дедушки: он ходит по миру, заглядывает в окна и прикидывает, кому и какой подарок принести. Хорошие дети получают сладости и игрушки, а шалуны — угли.