Книга Мой первый встречный: случайная жена зельевара, страница 80 – Лариса Петровичева

— Лихорадка гван, — сухо отрапортовал доктор Даблгласс. — Она спокойно спит в организме, но проявляется на фоне кровопотери. Вот, пожалуйста!

Кассиан нахмурился.

— Хотите сказать, что все это из-за забора крови?

Доктор только плечами пожал.

— Получается, что так. Одолжи мне пару ребят покрепче, понесем этого бедолагу в больничное крыло, — он обернулся на студентов, которые сейчас были похожи на стайку воробушков, дрожащих от страха. — Ну что, дети, на этой неделе вы точно без введения в общую биологию.

В лаборатории всегда есть носилки для тех, кто может пострадать от взрыва или отравления — Пинкипейна, который едва пришел в сознание и бормотал что-то неразборчивое, уложили на них, и двое парней понеслиего в больничное крыло. Кассиан пошел сопровождать друга, а я осталась с ребятами: Кошачий коготок был простым зельем, и я вполне могла с ним справиться и без Кассиана.

— Итак, Кошачий коготок. Ускоряет заживление мелких ран, порезов и кровоподтеков в два-три раза. Нам понадобится пять средних листьев алоэ, малая мера порошка корня окопника, три больших меры дождевой воды и две малых меры луары. Ставим котел на слабый огонь!

Студенты дружно сделали, что было велено. Я отправила несколько сушеных корней окопника в каменную ступку и принялась работать пестиком.

— А с господином Пинкипейном все будет хорошо? — спросила хорошенькая девушка с испуганными голубыми глазами. Я кивнула.

— Разумеется! Доктор Даблгласс профессионал, он поднимет его на ноги. Не волнуйтесь, скоро вы встретитесь на лекции по биологии.

Девушка вздохнула так, словно хотела бы встретиться с Пинкипейном не на лекции, а где-то в более романтичном месте, и студенты дружно взялись за пестики и ступки.

Вернулся Кассиан — я подошла к нему и негромко спросила:

— Ну как он там?

— Да, это лихорадка гван во всей красе, — мрачно ответил зельевар. — Доктор Даблгласс дал ему все лекарства, но он так еще толком и не пришел в себя.

Я испуганно посмотрела на Кассиана и спросила:

— Неужели это может быть от забора крови? Ты ведь взял совсем немного!

— Не знаю, не знаю, — покачал головой Кассиан. — Лихорадка вспыхнула так, словно у него уже была какая-то болезнь крови. Или ее взяли намного больше, чем взял я.

* * *

На большой перемене мы отправились в больничное крыло. Возле белых дверей уже толпились девушки с цветами и фруктами, и доктор Даблгласс выглянул в коридор и сердито сказал:

— Куда вы с цветами, барышни? Рано, он еще не умер!

Девушки смущенно опустили свои букетики, а Кассиан заметил:

— Ну и юмор у вас, доктор. Прямо мороз по коже.

— Какие все нежные, словами не передать, — буркнул доктор и приказал: — Все подарки кладем вон туда, в корзину. Я все передам. И топтаться здесь незачем, лихорадка гван передается воздушно-капельным путем!

Поклонниц Пинкипейна как ветром сдуло. Мы вошли в больничное крыло, и доктор сказал:

— Вообще она передается через укус комара гван. Но очень уж мне их девичьи писки-визги под дверью надоели.

Пинкипейн лежал накойке и, казалось, спал, но открыл глаза, услышав наши шаги, и на его губах появилась слабая улыбка. Кассиан присел на стул, ободряюще похлопал друга по руке.

— Как самочувствие? — спросил он.

— Лучше, чем было, но хуже, чем будет, — философски произнес Пинкипейн, и я обрадовалась: если у человека есть силы на юмор и философию, значит, он обязательно пойдет на поправку. — Летом я был на островах Шайзин… наверно, там ко мне и прицепилась эта дрянь.