Книга Мой первый встречный: случайная жена зельевара, страница 27 – Лариса Петровичева

— И теперь точно знаю, что был прав. Наверно, иногда разумному человеку просто положено совершать безумства! Особенно, когда они спасают жизнь.

— Это верно, — кивнула я. — Вы спасли и мою жизнь, и мою честь. Причем не один раз! Как там, интересно, бедолага Гевин?

Утро было темным и свежим: в окнах жилого корпуса уже вспыхивали огоньки — поднимались ранние птахи. Аудитории учебного корпуса заливало светом: должно быть, домовые приводили их в порядок, готовя к первой паре. Со стороны столовой веяло запахом кофе и свежевыпеченных булочек.

— Не завидую ни ему, ни нашему ректору, — заявил Кассиан. — Оливия вцепится в него похлеще волтонского краба. Боюсь, дело закончится отставкой.

Я не могла с этим не согласиться. Раз ректор так влюбился, то что ему мешало взять девушку в законные жены, а не пользоваться ее несчастьем и сиротством, превращая в любовницу.

— Что, если он темнит? — предположила я. — Например, узнал, что бедная Кайла — лунная лиса? Рассказал об этом кому-то и сообщник ее обескровил, а сам был таков?

Кассиан неопределенно пожал плечами. Букет в руке придавал ему юный романтический вид, и я невольно пожалела, что эти цветы пойдут в какое-нибудь зелье, а не достанутся мне.

Все-таки Оливия дрянь. Хорошо, что Кассиан не женился на ней.

— Этим теперь будет заниматься Оливия, — произнес Кассиан. — И надеюсь, мы с ней не пересечемся.

— Она нас обязательно допросит. Мы же пришли в ректорат, когда тело нашли, — напомнила я, и Кассиан вздохнул.

— Это точно. На первой паре у нас с вами второкурсники. Озерцо влюбленности сможете приготовить?

Любовные чары относились к разновидностям порчевых и считались запретными. Нельзя играть со свободой воли человека, но нужно знать, как действовать, если кто-то успел выпить Озерцо влюбленности — а для этого надо уметь его готовить. Я кивнула и забрала из букета Кассиана крупную ромашку.

— Да, нас этому учили, и ромашка как раз пригодится. Сколько порций нужно?

— Один большой котел, — ответил Кассиан. Он смотрел так, словно хотел говорить о чем-то важнее зельеварения, но приходилось обсуждать первую пару и Озерцо влюбленности. — Противоядием займусь я сам.

Нет, он точно смущен! И ему страшно неловко от того, что приходится держать в руках эти цветы, и он не знает, куда деть их и себя.

— Договорились, — я ободряюще улыбнулась, забирая букет из рук Кассиана. — И это все мне тоже пригодится. Спасибо!

Суну эти несчастные цветы в измельчитель, потом сделаю настойку — будет основа для десятка зимних лекарств.

В конце концов, если хорошую идею кто-то испортил, ее надо просто переделать.

* * *

Сразу же после завтрака я отправилась в лабораторию и принялась за работу.

Озерцо влюбленности считалось одним из самых простых зелий — его можно было приготовить на любой кухне, и эта обманчивая легкость заставляла забывать о последствиях.

“Любовь не терпит принуждения! — говорила нам учительница, когда мы, замерев по трое у котла, всматривались в его таинственную глубину. — Истинное чувство дарует только судьба. Любые зелья и чары — лишь его скудные заменители. Помните, чем все может закончиться!”

Голос её звучал как грозное предостережение, но кто из нас, юных зельеваров, всерьёз задумывался о таких вещах? Мы видели лишь мерцание жидкости в котле, её переливы от нежно-розового до густо-малинового, слышали сладковатый аромат, напоминающий поцелуй в сумерках. Разве могло что-то столь прекрасное нести в себе разрушение?