Книга Дрянь с историей, страница 34 – Дарья Кузнецова

Ева впервые приехала в Орлицын вечером и с тех пор стен университета не покидала, так что рассмотреть город не могла. А теперь, когда появилась такая возможность, приходила к выводу, что и не стоило пытаться.

Нет, он оказался вполне милым провинциальным городком из числа тех, в которых очень приятно жить с семьёй или на заслуженной пенсии, но совершенно нечего делать энергичному туристу. Нарядные двух- и трёхэтажные дома, тенистые зелёные улицы, минимум транспорта на неплохих из-за этого дорогах – тишина, благолепие и скука. Из достопримечательностей имелась центральная улица Белокаменная с купеческими домами, начинавшаяся прямо от моста, пара старых усадеб на окраинах, ставших музеями, и три разновеликих церкви, одна из которых украшала небольшой городской парк, – всё как в любом уважающем себя тихом провинциальном городе. Развлекательный центр всего один, в нём – кино- и концертный зал, по словам коллег – весьма достойный.

Многие прижившиеся в университете преподаватели – а вернее, большинство их – покупали жильё в Орлицыне и нередко, даже выходя на покой, далеко не уезжали. Толи сказывалась текущая вода, то ли расстояние, но на жителей города близость Котла так угнетающе, как на территории кремля, не действовала: её влияние находилось на уровне статистической погрешности.

Кроме ГГОУ, город ещё мог похвастаться огромной и широко известной текстильной фабрикой «Мануфактура братьев Ивановых», мясокомбинатом «Боярин Свиньин» и нелюбимым жителями лакокрасочным заводом «Радуга», от которого вечно ждали катастрофы, но который назло скептикам тихо и мирно работал, не доставляя проблем. Гораздо чаще вредил городу, окрестностям и реке «Свиньин».

Вокзал располагался немного в стороне, налево от моста и Белокаменной. Начинался путь по короткой набережной, с которой открывался красивый вид на крепость и можно было рассмотреть высокий ажурный железнодорожный мост, выкрашенный в нежно-голубой.

Потом реку отгородили деревья, а там и дома, и некоторое время педагогическая процессия двигалась по тихим улочкам Орлицына, вызывая любопытство немногочисленной праздной публики. А потом появился крошечный тихий сквер и за ним – розовый пряничный домик вокзала с белой лепниной и почти игрушечной башенкой с часами.

Внутри весь вокзал состоял из небольшого зала ожидания, в одном конце которого располагались три кассы, из которых работала одна, а в другом – вход в часовенку и дорожную лавку, где можно было разжиться тысячей полезных мелочей, – если она каким-то чудом окажется открыта, потому что сейчас табличка на двери заявляла обратное. Железнодорожное сообщение не отличалось оживлённостью, поэтому на вокзале было тихо и почти безлюдно, если не считать десятка скучающих с чемоданами. Кто-то читал, кто-то дремал, кто-то лениво ковырялся в наладоннике, так что тишина стояла почти библиотечная.

Караван из ГГОУ эту тишину нарушил и привлёк внимание ожидающих. Медведков со своим собеседником подошли к кассам, о чём-то поговорили и вернулись с новостью: поезд задерживался почти на час. Учитывая, что до него и так оставалось немало, в рядах присутствующих случилось волнение, а потом они начали неуклонно редеть. Кто-то предпочёл вернуться в университет, кто-то вспомнил о делах.

– Ева, разрешите пригласить вас в симпатичную чайную? – избавил её от размышлений по этому поводу Стоцкий. – Мне кажется, ждать там будет гораздо приятнее, чем тут или возвращаться.