Книга Дрянь с историей, страница 130 – Дарья Кузнецова

И всё же набранный раньше на той же машинке, принадлежавшей декану, текст, составленный не Стоцким, подкреплял подозрения.

– Как часто Медведков спускается в катакомбы?

– Понятия не имею! – искренне отозвался Яков, явно потерявший нить разговора.

– А если подумать?

– Он хорошо их знает, – нахмурился тот. – Но неужели вы хотите сказать, что он может кого-то убить? Нет, это немыслимо! Сергей Никитич великий учёный, он очень многое сделал для становления нашей науки, он…

– Не может убить даже во имя науки? – Серафим слегка склонил голову к плечу. – Кого-то ненужного. Чужого. Не из числа {элиты}, не из потусторонников, а с других факультетов.

– Нет, этого не может быть! – не поверил Стоцкий. – Сергей Никитич, конечно, бывает резок в суждениях, но это же только слова!

– Либо ты, либо он. Остальные варианты отсеялись, – легко соврал Сеф. Ещё несколько человек в запасе имелись, но хотелось посмотреть на реакцию.

– Не может быть, это какая-то ошибка! – Яков затряс головой. – То есть он, конечно, много времени посвятил изучению подземелий, и, если кто-то там пропадает, в первую очередь за советомидут к нему, но он давно забросил эти исследования, годы сказываются. Он очень неплохо чувствует себя для своего возраста, да и как чародей удивительно силён, обычно с годами сила уходит, но… Нет, невозможно!

– Двадцать лет назад появился слух о чудовище в подвалах крепости, которое дышало зелёным пламенем. Ты что-то слышал об этом?

– Даже немного поучаствовал, – с лёгким смущением признался Стоцкий. – Мы тогда на спор спустились в катакомбы, но я… Признаться честно, я был весьма нерасторопен, да и не то чтобы решителен, поэтому не ушёл далеко от двери. А двое моих товарищей по несчастью прошли, они и видели. Правда, сами толком не поняли, что именно, мы потом решили – морок какой-то.

– Имена товарищей.

Одного Стоцкий вспомнил, а второго – так и не сумел, это был паренёк с первого курса, и они не общались. И как ни старался – вроде бы искренне – помочь, но рассказать о том случае больше ничего не сумел. Яков вообще, по собственному признанию, не любил и старался не вспоминать студенческие годы, тем более такой неприятный опыт. Судя по всему, в те годы ему доставалось от соучеников.

Чем не мотив – озлобился, решил отомстить… Пожалуй, только тем, что объект для мести уж больно неподходящий, куда лучше подошли бы потусторонники, похожие на прежних мучителей, а не сироты или другие молодые люди со сложной судьбой.

– А Медведков считает, что звёзды и прочая астрономия влияет на ритуалы? – Вновь резко сменил тему Серафим.

– Да, он преданный и ярый сторонник старой теории. Мы не раз спорили по этому поводу, но он любые доказательства считает недостаточными. Он вообще весьма упрям, переубедить почти невозможно – всегда был, а возраст дополнительно сказывается. Ладно теории! Но он не понимает, что сейчас, когда сформировались школы основных чародейских направлений, будущее за их смешением и взаимодействием! Я и с Градиным тогда сошёлся на интересе к этому вопросу, а Сергей Никитич, увы… – Тут Стоцкий запнулся, опять снял очки и, чуть щурясь, посмотрел на Серафима. – Вы всё же полагаете, это он, да? Или я.

– Или так.

– Не знаю, убедит ли это, но… Моё знакомство с профессором Градиным свидетельствует в мою пользу. – Яков явно собрался и взял себя в руки, и Дрянин решил не возвращаться к прежней тактике. – Верьте или нет, а я не знал о его экспериментах, и для меня истинноеположение вещей стало таким же шоком, как и для большей части научной общественности. Он был хорошим наставником и талантливым чародеем и очень умело скрывал всё прочее. Однако его вычислили и казнили. Я не настолько самонадеян, чтобы считать себя более хитрым или везучим, нежели Градин. Я бы из одной только осторожности не пошёл на подобное преступление!