Книга Дрянь с историей, страница 110 – Дарья Кузнецова

К стыду и сожалению Дрянина, хоть это было в высшей степени непрофессионально, его раздражительность и дурное настроение сказывались на работе. Первый интерес студентов к новому преподавателю сменился опасливой насторожённостью, а кокетничать с ним уже не приходило в голову даже самым отчаянным девицам. Кажется, студенты с ужасом ждали сессии и молились своим студенческим богам, чтобы замена Дрянину нашлась раньше, справедливо полагая, что экзамен у злобного препода переживут немногие. Но Сеф с этим своим провалом смирился: вели себя подопечные тихо, конспектировали исправно, более-менее усваивали материал, и ладно. Он тут вынужденно, ненадолго и никогда не рвался преподавать.

Калинину студенты воспринимали с гораздо большей симпатией, да и она с ними охотно общалась, в том числе на отвлечённые темы, так что их пару не называли иначе, чем «Красавица и чудовище». Серафим не то чтобы одобрял подобные слухи, но – не препятствовал и воспринимал спокойно. Тем более формально их взаимоотношения действительно можно было назвать романом. Наверное. Очень походило на то.

Странное состояние. Странные ощущения. Когда-то давно, в прошлой жизни, у Серафима имелась невеста, милая девушка из хорошей семьи. Они гуляли по паркам, катались на коньках на замёрзшем канале, и он, наверное, был влюблён. То есть тогда точно был, но детали ощущений поблекли и выцвели за давностью лет, и он даже имени той невесты уже не помнил и понятия не имел, как она пережила Волну. Поначалу пришлось сосредоточиться на проблемах посерьёзнее, а когда выдалась возможность навести справки, следы затерялись в хаосе Отлива.

Но тогда всё точно было по-другому. Даже не потому, что он тогда был человеком, видел и чувствовал совершенно иначе, а из-за порядков и обычаев. Другой мир с другими нравами. А сейчас…

Её долгое присутствие рядом не раздражало, наоборот – отвлекало от мрачных мыслей и успокаивало. Она умела молчать, когда это требовалось, а когда говорила – не вызывала желания заткнуть. Ему нравился звук её голоса, нравились разум и осторожность – редкое сочетание черт. И ещё более редкий случай, когда в компании какого-то человека ему былолучше, чем в одиночестве. Её общество, пожалуй, единственное примиряло с новыми жизненными обстоятельствами и помогало сохранять спокойствие. К ней хотелось прикасаться. С ней хотелось разговаривать, и это было чем-то из ряда вон выходящим в последние не годы – десятилетия жизни, и даже светский вечер благодаря ей вспоминался с некоторым удовольствием.

Дрянин даже задумывался, к кому из знакомых можно обратиться за помощью для решения её проблемы, и ненавязчиво расспросил Макса. Разумеется, не раскрывая подробностей – обещал же никому не говорить. Он почти не сомневался, что всё это можно исправить, если доверить дело специалистам, но предпочитал решать проблемы по мере важности. Калинина жила со своей пиявочностью несколько лет, и пара недель ничего не изменит, а вот ещё одну жертву убийцы принести может.

– Сеф, а ты заходил в здешнюю церковь? – спросила Ева, когда они не спеша шли в сторону общежития с полигона, отстав от очередной группы студентов.

– Зачем? – не понял он.

– Вдруг там есть какие-то следы? Может, если с катакомбами такие сложности, они распространяются и на преступника?