Книга Тайна блаженной Катрин, страница 9 – Светлана Щуко

Я утвердительно кивнула и приложила указательный палец к губам, после чего сложила ладони у щеки и зевнула, демонстрируя своё желание лечь спать.

Наконец я осталась наедине со своими мыслями. Первоначальный шок от происходящего прошёл, и, будучи человеком, способным мыслить здраво, по крайней мере, до недавнего события я всегда так думала, пришла к выводу, что не нахожусь в состоянии комы, не испытываю галлюцинаций и психически здорова.

Тогда что? Будучи врачом, к переселению душ я всегда относилась скептически, возможно, где-то я и допускала такую вероятность, но больше всё-таки склонялась к шизофрении.

Но всё происходящее со мной было ну слишком реально. Чтобы это понять, надо испытать зрительные, обонятельные и осязательные ощущения, это позволяет человеку воспринимать пространство и время и в целом, то есть даёт уверенность в реальности окружающего мира.

Всё это я точно испытывала в полном объёме. Но мой разум категорично отказывался думать о том, как я здесь оказалась. Я цеплялась за спасительную мысль, словно утопающий за соломинку: если я сейчас засну, то утром проснусь, а всё, что со мной произошло, окажется просто сном — ярким и интересным.

Сон и вправду вскоре пришел, но вот назвать его ярким и интересным язык бы не повернулся. Я находилась в больничной палате и смотрела на всё происходящее со стороны. На больничной койке лежала я, окутанная проводами. Изо рта торчала трубка от искусственной вентиляции легких, голова была практически вся перемотана бинтами. Рядом сидела моя мама и, держа меня за руку, плакала.

— Крепитесь, мадам, мы сделали всё, что могли, операция была сложной. Сейчас ваша дочь погружена в искусственную кому. Но последствия после такой травмы предсказать невозможно, увы, — сказал стоящий рядом с ней врач. — Будем надеятьсяна лучшее, мадам, — он ободряюще ей улыбнулся и вышел из палаты.

— Мамочка! — выкрикнула я с желанием её обнять, но мои руки прошли сквозь неё. — Мамочка, я здесь, я с тобой, мамочка, — я обессиленно зарыдала и с тоской посмотрела на такую родную мамину руку, которая сжимала мою бледную ладонь. Взгляд зацепился за бабушкино кольцо на моём безымянном пальце, красный камушек, украшенный золотым паучком, исчез, оставив после себя лишь слегка оплавленную маленькую дырочку.

Внезапно возникшее чёрное вихревое образование начало поглощать меня, утягивая в бездну мрака. Кровь в ушах застучала с оглушительной силой, а палата начала таять, словно растворяясь в воздухе. Цепляясь за эту действительность из последних сил, я отчаянно закричала: «Нет, нет, только не это, мама, мамочка».

- Мамочка, - прокричала я в последний раз и, обливаясь слезами от безумной тоски и безысходности, распахнула глаза.

Я находилась в той же комнате с роскошной обстановкой, что и накануне, и ничто не изменилось. Только стало светлее от утреннего света, проникающего через большое окно. Напротив меня стояла всё та же пожилая женщина, на лице которой застыло выражение безграничного счастья.

— Катрин, деточка моя, ты вновь говоришь, — она кинулась ко мне и, заключив в объятья, заплакала, приговаривая: «Какое счастье, милая, какое счастье».

Нянюшка.

Я, рыдая, уткнулась в её старческое плечо.

Я плакала навзрыд, осознание произошедшего со мной после того, что я увидела в ночном видении, не оставляло никаких других вариантов, кроме одного: моя душа каким-то невообразимым образом переместилась в тело этой юной девочки и заняла её место. Возможно, она здесь погибла от передозировки раствора опиума, и говорить я начала, видимо, поэтому — кто знает, но теперь я — это она.