Книга Тайна блаженной Катрин, страница 116 – Светлана Щуко

В доме царила гнетущая тишина. Постройка в два этажа, видимо, пережившая не одно столетие, сохранила свои суровые черты: каменные полы, стены с трещинами. Пыль, словно белый снег, покрывала каждый уголок, превращая мебель и некогда богатый интерьер в древние реликвии, окутанные временем и забвением. В воздухе витал запах старости и запустения, а паутина, растянувшаяся по углам, напоминала о том, что дом давно покинут своими обитателями.

Я тихо, почти шепотом, спросила старую Карму, чей это дом. Ее лицо было неподвижно, как будто высеченное из камня, а глаза — глубокие и непроницаемые — казалось, видели меня насквозь. В воздухе повисла напряженная тишина, и я почувствовала, как каждый звук отдается эхом, словно в пустом склепе. Я боялась нарушить этот хрупкий баланс, словно одно неверное движение могло разрушить что-то важное. Женщина подняла руку в предостерегающем жесте, к чему-то прислушиваясь.

— Твой. — Она ответила коротко, но с явной уверенностью, даже не дрогнув бровью. Её голос звучал так, словно это был неоспоримый факт.

Она безмолвно последовала за слугой, чья фигура вырисовывалась на фоне полумрака коридора. Я в полном недоумении поспешила за ней. Жак с учтивым поклоном распахнул перед нейтяжелую деревянную дверь, и мы, шагнув внутрь, оказались в просторной комнате, где мягкий свет уходящего дня проникал сквозь высокие окна, создавая уютную атмосферу. По левую сторону комнаты возвышался большой каменный камин, его теплые языки пламени облизывали массивные поленья, наполняя помещение успокаивающим теплом.

— Это ваша комната, госпожа. Сейчас я принесу вам пищу, чтобы вы могли подкрепиться, и наполню лохань для омовения. А здесь, — Жак махнул рукой в сторону небольшого сундука у стены, — найдёте одежду, в которую сможете переодеться после того, как умоетесь.

Слуга говорил ровным, бесстрастным голосом, его взгляд оставался стеклянным и пустым.

— Благодарю, — пролепетала я и перевела взгляд на ведьму, которая хозяйским взглядом осматривала комнату.

— Очень хорошо, Жак, скажешь своему хозяину, что госпожа спит и проснётся нескоро. Всё понял? — сказала женщина, несмотря на мужчину. Карма подошла к камину и с наслаждением протянула свои старческие руки к огню.

Слуга утвердительно кивнул и направился к двери.

Когда дверь за слугой тихо закрылась, я, собравшись с мыслями, приблизилась к женщине. Её фигура, освещённая слабым светом огня, казалась почти призрачной.

— Вы сказали, что это мой дом. Что вы имели в виду? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, и тоже протянула руки к огню.

Женщина посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, в которой читалась смесь снисходительности и сочувствия.

— Усадьба в Провансе. Твоё наследство.

Эти слова обрушились на меня, как волна, сбивая с ног. Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное. Воспоминания, которые казались размытыми и неясными, начали всплывать на поверхность. Шёпот подземелья, скрип ступеней, запах опиума, ржание лошадей, плеск воды — всё это смешалось в хаотичный поток образов.

Я вспомнила, как шевалье и слуга говорили о маковой воде, о том, что меня опаивали. Но я, как ни старалась, не могла вспомнить, как долго это продолжалось и что именно произошло за это время. Воспоминания были слишком туманными, слишком призрачными, чтобы я могла ухватиться за них.