Книга Марионетка Чёрного колдуна, страница 43 – Любовь Песцова

Впрочем, это хорошо. Есть шанс, что такого полезного человека в деревне не будут бить и насиловать даже при отсутствии колдуна.

Можно было бы даже подумать об этом как о способе неплохого заработка, если бы я знала, куда эти деньги тратить посреди глухого леса. Впрочем, Берта ведь периодически выходит во внешний мир. Можно попросить ее передать моей семье.

— Только знаешь что, давай сначала твоего замечательного чая выпьем, — щенячьи глаза Берты сияли воодушевлением. — А еще лучше с собой возьмем!

Я улыбнулась. Мышцы, отвыкшие от такого рода мимики, сопротивлялись, но с каждым разом выходило все лучше и лучше.

— Давай выпьем, — согласилась я. — А с собой брать не будем. Во фляге быстро остынет. Лучше я тебе с собой отсыплю, будешь дома заваривать.

— Лиса, ты лучшая!

Наверное, только у этой девушки такой восторг мог вызвать чай из сушеной кипреи, которая росла чуть ли не под окном, мелиссы, мяты и листьев малины. В Эсслинтале такой продавался на каждом углу.

Мне даже казалось, что расхваливая мой чай, она притворяется, пытаясь подбодрить меня. Но все же каждый раз, когда она забегала поболтать, просила заварить чашечку и долго сидела с кружкой, смакуя напиток.

А мне нравились эти посиделки. Они были почти как раньше, когда мы собирались с подругами и обсуждали всякие глупости: платье, которое кто-то из нас купил; сплетни из высшего света; моду на следующий сезон; мужчин.

Было неприятно признаваться, но я скучала по таким разговорам. По легкости, которые они дарили. И была благодарна доброй и улыбчивой Берте за то, что она так старалась со мной подружиться.

* * *

Лес уже почти не пугал. Он по-прежнему был мрачным и немного отличался по оттенкам от того, что я привыкла видеть на просторах Рантема. Но все же за то время, что я провела здесь, успела выработаться привычка. Уже не напрягали ни сизые кроны деревьев, ни вечные клубы тумана под ногами.

Возможно, я действительно стала частью леса, как и говорил Леон.

— Берта, скажи, как здесь живут люди?

— Да нормально. Как везде, — отозвалась девушка, которая шла рядом, чуть ли не под ручку.

Она проявляла еще меньше беспокойства чем я. Еще бы. Для нее этот лес был домом, в котором она родилась.

— Знаешь, там, откуда я пришла, говорят, что здесь больше года не прожить.

— Угу, есть такое, — легкомысленно отозвалась она.

— Но как же? — нахмурилась я. — Ты ведь здесь живешь и не умираешь.

— Яздесь родилась, это другое.

— А те, кто пришли в Заубвальт?

— Тут уж как господин решит.

Удивительно, но как только речь заходила о Шаттенхарде и порядках, которые он установил, эта девушка становилась очень замкнутой и предпочитала отвечать почти односложно.

— То есть он все же выпивает жизнь из своих слуг?

Берта посмотрела на меня странным взглядом, а потом поджала губы.

— Знаешь, не думаю, что именно я должна тебе об этом рассказывать.

— А кто тогда?

— Может ты и права.

Девушка вздохнула и начала неохотно рассказывать, периодически оглядываясь по сторонам, как будто страшась быть застигнутой.

— Господин ни из кого жизненные силы не тянет. У него и своих хватит, причем на десятерых. Но то, что люди умирают на этих землях, правда.

Я затаила дыхание, изо всех сил стараясь не перебивать и не встревать с вопросами, чтобы не спугнуть неожиданный рассказ Берты.