Книга Бракованная попаданка или истинная для Верховного, страница 90 – Любовь Песцова

И посреди большого зала, как раз в том месте, где обычно находится место проповедника, возвышала статуя.

Почти античная мадам из белого мрамора с протянутыми к залу руками. Казалось, она хочет кого-то обнять. Но одна сторона ее лица была обезображена чешуей, а за спиной раскинулись крылья.

Ясно, меня привели в драконий храм. Мамочки!

Это еще зачем? А зачем вообще ходят в храм?

В то, этот ненормальный вдруг решил на мне жениться, я не поверю. Скорее отпевать пришел. Ну или бесов из меня изгонять.

Да, это, пожалуй, самая адекватная теория.

Реймонд прошел прямиком к статуе, и вложил свою руку в мраморную ладонь.

Ну ладно. Помолиться человеку приспичило. Кто я такая, чтобы осуждать кого-то за религию?

Я решила скромно постоять в уголочке и подождать, когда внезапный теологический приход закончится.

Но не тут то было.

— Иди сюда.

— А? Ладно.

Ну подошла, мне не сложно.

— Руку сюда положи, — указал он на вторую мраморную ладонь, протянутую чешуйчатой мадам.

—Зачем?

— Делай, как тебе говорят, — зарычал Реймонд.

Вот это уже было странно. И выполнять его приказ совсем не хотелось. А вдруг это какой-то ритуал и он меня потом сожрет?

Да нет, не должен. Тут драконы вроде девственницами не пытаются. К тому же я вообще, на минуточку, замужем, поэтому от этого недостатка давно должна быть избавлена.

Я протянула руку с опаской и дотронулась до статуи.

Ну обычная. Холодный камень быстро нагревался от моей кожи.

И через пару секунд начал светиться. Начиная от каменных рук, заканчивая кончиками крыльев.

Это так должно быть?

Испугавшись, я убрала ладонь, даже спрятав за спину. И Реймонд не стремился вернуть ее назад.

Он сам отошел от статуи и застонал так болезненно, что казалось, у человека какое-то непоправимое горе. Ну, то есть, у дракона.

— Что происходит?

Мне снова не ответили. Какое-то время Реймонд смотрел на меня, а затем сделал то, из-за чего у меня глаза на лоб полезли.

Он рассмеялся.

Его низкий баритон отражался от стен храма, превращаясь в какие-то раскаты грома. И от этого становилось жутко. Тем более смех был явно не позитивный. В нем чувствовалась горькая ирония. Настолько, что я без слов поняла всю глубину непростой ситуации, в которой оказался Реймонд.

Осталось понять, при чем здесь я и нахожусь ли я такой же заднице, как и он?

После истерического смеха Реймонд, кажется, полностью ушел в себя. По крайней мере, на мой вопрос о том, что сейчас произошло, не реагировал.

— Псих, подумал ежик, — вынесла я вердикт.

Хотелось выразиться более образно. Но я решила, что знакомить Реймонда с нашим русским матом пока рано. Товарищ еще недостаточно закален моим лексиконом.

Да и страшновато стало, что за подобное оскорбление слуха Верховного меня точно прибьют. Да, я все еще не доверяла этому клыкастому виду разумных ящериц.

Допустим, людей они не едят. Но убивать могут, никаких обетов не давали.

А эта конкретная ящерица смотрела на меня с такими эмоциями, будто я лично жестоко убила его любимого хомячка. А потом и вовсе в нирвану ушла.

Ладно, раз на меня не обращают внимания, лучше вообще удалиться. Чем дольше задерживаешься в одном помещении с психом, тем выше риск быть сожранной… ну то есть, слегка покалеченной.

Но перед тем как я ушла, Реймонд все же поднял голову, посмотрев на меня такими невозможно грустными глазами, что даже у меня сердце защемило. Казалось, на него свалилась вся мировая скорбь.