Книга Имя моё - любовь, страница 84 – Марьяна Брай

— Спасибо за то, что дали нам приют, — прошептал один из гостей, когда я, натянув платье и повязав на голову платок, скрывающий все мои волосы, вышла из-за печи.

— Нита покормила вас ужином? — тихо спросила я, мотнув головой в сторону подруги. Та уже хлопотала у печи, подкидывая дрова и ставя на огонь в очаге котелок.

— Да, хоть мы и отнекивались, хозяйка была добра к нам и накормила от пуза, — голос второго был очень молодым, даже почти детским. И я, присев на лавку, наконец, рассмотрела мужчин.

Молодому было лет семнадцать, не больше. Все еще по-детски пухлые щеки и светлые волосы наряду с заспанным лицом могли обмануть года на три. Коли я не увидела бы его вчера верхом, то посчитала бы сейчас, что пареньку лет пятнадцать, а то и меньше.

Старший не был старым. На его мужественном лице читался и опыт, и пережитые беды, и покой. Не больше сорока, в темных волосах проседь. Но она его вовсе не портит, а придает какое-то очарование мудрости, делает более статным. Небритое, как у всех здесь лицо, в отличие от молодого, свежее, будто встал он час назад. Этот гость уже успел умыться и исхитрился даже расчесаться.

— Я лорд Эвенс. А это мой сын. Нас послал король в замок лорда Лаверлакса, — получив миску с плохо разваренной кашей, наконец представился старший.

— О! Вы от самого короля! — пытаясь скрыть испуг за проявлением уважения, ответила я, глядя на Ниту. Та, похоже, побледнела. Хорошо, что было еще темно.

— Да, у нас есть дело к лорду, — важно ответил молодой, и лорд Эвенс молча растянул рот в улыбке. Я увидела в этом и гордость за сына, и терпеливость, несмотря на то, что другому родителю поведение паренька не понравилось бы и указало на неподобающее поведение сына, перебившего отца.

— Верхом вы скоро будете на месте. С тропы вам нужно повернуть на дорогу налево.А там каких-то пару часов и вы на месте. Снега не было ночью, и дорога еще годная, — затараторила я, давая понять, что выехать можно затемно.

— Да, Сида нам уже все рассказала, — лорд Эвенс мотнул головой на Ниту. Я выдохнула, поняв, что она догадалась не назвать свое имя.

Они быстро и с аппетитом поели, вышли на улицу, чтобы напоить лошадей, а потом снова вместе вошли в дом. Я надеялась только на одно: что дети не проснутся!

— Благодарим вас за ночлег, за приют и сытный ужин и завтрак, — важно сказал младший, а старший протянул мешочек. Судя по весу, там было немного. Я заметила, что Нита стушевалась. Тогда я протянула руку и забрала мешок. Поклонилась и, пожелав хорошего пути, проводила их из дому, борясь в сенях с козой, решившей, что ее тоже хотят выпустить на улицу.

Как только темные точки всадников пропали в темноте раннего утра, я вошла в дом, присела на лавку и обняла Ниту.

— Надеюсь, все обойдется, — прошептала Нита.

— Обойдется, Нита, точно говорю. Они не увидели детей?

— Нет, дети уже спали, а я пряла здесь, у печи, когда они вошли. И шагу без меня не ступили по дому! — Нита будто была горда поведением гостей. — Принесли с улицы дрова, а младший спросил, откуда взять воду. Когда я пошла указать на тропу к воде и где взять топор, старший пошел с нами, будто понимал, что я переживаю, коли он останется дома один.

— Ну и Бог с ними, — я развязала мешочек, и на руку мне выпали два серебряных.

— Ого! Столько они отдали бы на постоялом дворе с хорошими кроватями и конюшней, — со знанием дела и явно довольная выручкой, прокомментировала Нита.